Эльфийский сыр - Екатерина Насута

Как научились делать вид и родители.

– А ваш супруг?

– Его, кажется, такая ерунда нисколько не заботила. Хотя уже тогда, после свадьбы… позже… дар прибавил в силе. И я позволила себе приобрести… некоторые книги. Занималась сама… Потом беременность. Целителям хватило головной боли.

Софья Никитична позволила себе улыбку.

– А там снова прирост… тогда уже я вышла на четвертый уровень… неофициально если… понимаю, что стоило встать на особый учет, но…

Это означало бы службу.

Да и в голове по-прежнему прочно сидела мысль о неприличности.

Женщина-некромант.

И сильный.

– А там всего понемногу… поездка эта… коровы… я бы и раньше к Ванечке отправилась, но сами понимаете, таких, как я, эльфы не любят… Думаю, дочь поэтому и спряталась от меня в Предвечном лесу, что меня бы в него никогда не пустили. И не пустят. Но…

На водной глади пошли круги, выдавая, что там, в черно-зеленой воде кто-то да обретается.

– На границе остановиться позволили. И жила я там некоторое время… молоко пила. Тогда-то дар и совершил сперва один скачок, потом и другой… Мой наставник, правда, сказал, что дело не только и не столько в молоке. Наш дар весьма зависит от состояния души. Что… испытания весьма способствуют его развитию. Поэтому обычно сильные некроманты… не самые приятные в общении люди.

Софья Никитична развеяла цветок.

А ведь долго держался, и, главное, почти без усилий…

– Значит… – произнес Яков Павлович презадумчиво, – ты ирисы любишь…

Все-таки невозможный мужчина.

– Да. – Софья Никитична поправила очки, измененные стекла которых позволяли скрыть тьму в глазах от посторонних. Конечно, скоро та обляжется, но пока лучше с очками… – Есть в них какая-то невыразимая прелесть.

– Кстати… Софьюшка… тут случилось некоторое… как понимаю… недопонимание…

Князь отчего-то замялся.

И вид у него сделался прям как у Ваньки, который очередную пакость совершил, да не рассчитал силенок, отчего пакость эта вышла наружу и с непредсказуемыми последствиями.

– И я всецело признаю свою вину…

Князь выдохнул.

И предложил:

– Может… по бокалу вина?

– Все настолько плохо? – удивилась Софья Никитична.

– Отнюдь… скорее наоборот… но неожиданно, да… Дело в том… – Он выдохнул: – Наш брак, похоже, признали законным.

Над гладью воды кружились стрекозы. Весело так. Беззаботно.

– Ее императорское величество… понятия не имею, откуда она узнала… и не подумайте, на вас это не накладывает никаких обязательств.

От волнения князь вновь перешел на «вы».

– А на вас? – спросила Софья Никитична, почему-то смутившись.

Вот что за жизнь?

Сбежишь так разок из дому, а тебя сразу и замуж… хотя… почему-то раздражения она не ощущала, как и обиды или чего-то иного, помимо тихой, какой-то странной радости.

– Я не в претензии. Разве что меня лишили удовольствия ухаживать за столь очаровательной дамой… Но с другой стороны, никто не запретит мне ухаживать за своей женой?

– Серьезно?

Данька зачерпнула горсть воды и бросила в стрекоз.

– Более чем… возможно, вы захотите и даже потребуете развода…

– И вы согласитесь?

– Недавно я бы дал весьма однозначный ответ… – Князь поймал капли воды и подвесил их одну на другую нитью живого перламутра. – Но сейчас… право слово… не люблю обещать невозможное.

Вот и как это понимать?

Невозможный человек.

С другой стороны, у него омлет получается. И кофе он готовит преотменнейший…

Глава 15,

в которой ведутся разговоры и случаются встречи

Он был уже слишком стар для юных дев, но еще слишком юн для старых.

Из частной характеристики одного мужчины в самом расцвете сил

Аленка стояла на краю конопляного поля.

– А хорошо пошла, – осторожненько заметил Серега, выбираясь из лесу. – Нет, ну ты просто посмотри, какая красота…

Конопля покачивалась, расправляла листики и тесня друг друга. И поди ж ты, стволы конопли казались плотными, но вот огромные коровы меж ними проходили легко.

На краю поля развалился Яшка, явно успевший побывать на самом поле, и на поле, но другом, с которого принес клочья репейника, намертво впившиеся в шерсть, и на болоте, ибо второй бок, репейником не тронутый, а еще ноги и частично довольную Яшкину морду покрывал толстый слой грязи. Причем данное обстоятельство Яшку ничуть не смущало.

– Ален, а Ален… – Серега сделал еще шажочек. – Так-то, глядишь, и замуж тебя спихнем… вот радость-то будет!

И хихикнул, но осторожненько.

– Знаешь… мне тут Сашка предлагал медведей в карету запрячь. Мол, очень аутентично получится. Да и Свириденко однозначно впечатлится.

– Это он пусть поймает сперва…

– Ну, я бы не была уверена, что не поймает, хотя… я скорее к батюшке подойду. Попрошу для ради такого случай… думаю, впечатлить Свириденко он не откажется. Ты как, Серега, готов хомут примерить?

– Злая ты, Аленка. – Братец нисколько не испугался. – Гляди, этак и нынешний жених сбежит. Чего тогда? Ай…

Аленка все же успела ухватить Серегу за ухо.

– Вот… нечестно так! Когда ты там, а потом тут… отпусти.

– Оторву, и будет в округе одноухий медведь.

– Не оторвешь.

– Почему это?

– Потому что ты нас любишь и жалеешь…

– На свою голову. – Ухо Аленка все ж отпустила.

– Ален, а Ален… а он тебе нравится?

– Пока не знаю.

– Вроде ничего такой… мелкий только.

– Это просто вы здоровые, а так нормальный.

– Защищаешь, – с чувством глубокого удовлетворения произнес Серега. – Значит, нравится.

– Может, и нравится, только… мы знакомы всего пару дней.

– И что с того? Вон… на руках носил? Носил… – Серега палец загнул. – Поле распахал? Распахал… засеял. Даже коноплю вырастил. И все ради тебя!

Яшка поднял голову и вздохнул, а потом перевернулся на спину и поерзал, пытаясь содрать репей. Вот куда он опять влез-то?

– Глядишь, и полчища врагов повергнет… И за ручку с тобой гулял. Или думаешь, я не видел?

Видел.

И сопровождал, правда, проявив невиданное прежде благоразумие и держась в стороночке. На глаза опять же не попадался, как и те, другие, что в лесу обжились. О них Аленка не спрашивала. Зла не чуяла, и ладно бы…

– Верно, но… может, я ему не глянулась.

– Ага, и поэтому в плуг впрягся. – Серега прихлопнул комара. – Слушай, а объяснять это добро как станете-то?

– Понятия не имею. А плуг… плуг – это еще ничего не значит. Вы ж, мужики, все дурноватые. Дай только повод подвиг совершить… хотя бы трудовой.

– А… – Серега крутанулся. – Вон, идет твой трудовой подвиг… Слушай, а почему у него рожа такая довольная?

– Тебя увидел. Говорю ж, с утра медведей ищет…

– Э… давайте вы как-нибудь сами… – Серега отступил, чтобы развернуться, скидывая человеческое обличье. Еще мгновенье, и огромная звериная тень растворилась среди прочих.

– Трус несчастный, –