П.С.И.Х.0 - Никита Клеванский

— А чего это мы должны в школьном бегать? — попытался реабилитироваться Костя. — Вы тоже без формы. Может с нами побежите? — хмыкнул он.

— Да легко. — пожал плечами я. — Класс, все за мной.

И я первым потрусил вдоль шведской стенки. Против часовой стрелки. Почему? Ну вот так мне захотелось. Имею право на небольшие чудачества. Я ведь псих.

Глава 14

И вновь мое поведение сломало классу шаблон. Учитель бежит сам, а не только раздает указания. Бежит в обычной городской одежде. И в массивных тяжеленных кроссовках.

Кстати, спасибо утреннему мне, который надел все же их, а не туфли, как настаивала Елена. Иначе сейчас бы цокал копытами по облупившемуся полу, как необъезженный конь.

Я бежал в умеренном темпе, не оглядываясь, но краем глаза все же заметил, что за мной стартовала староста. Привычная к спортивной дисциплине девушка легко пристроилась следом, личным видом подавая пример. За ней тронулись с места и остальные обладатели формы.

Бесформенные медлили.

Однако, не успел я преодолеть и половину круга, как неожиданно в хвост колонны пристроился сам Костя. На меня он демонстративно не смотрел, но зато уверенно мерил зал широченными шагами. Как будто даже немного прыгал, а не бежал. И не мешали ему ни объемная серая толстовка с вытянутым воротом, ни протертые на коленях джинсы, ни видавшие виды кеды, потерявшие от времени свой первоначальный цвет. Одежда явно не новая, но чистая.

Ну а следом за Костей сдались и прочие. Стадный инстинкт в действии. Некоторые, правда, все же сели на скамейку, и мне еще предстояло выяснить кто из них на самом деле освобожден, а кто только притворился немощным, но внимание большинства я все-таки захватил. За что даже получил единичку Адаптации от Психо.

Пять кругов бега. Навскидку зал представлял собой прямоугольник с короткой стороной метров в двенадцать и с прилегающей вдвое больше. Думается, даже Илья Губин из пятого Б легко вычислил бы периметр и общее преодоленное нами расстояние. Задача для младшеклашек.

С точностью до метра я высчитывать не стал, но вышло определенно меньше половины километра. Где-то между половиной и третью. Вполне подойдет для разминки и прочистки мозгов, но недостаточно чтобы упахаться вусмерть. Тем более, что скорость я поддерживал щадящую, желая заодно понаблюдать за учениками.

Как и ожидалось, обладатели формы со спортом дружили. Разбившись на пары, они легкой трусцой семенили за мной и о чем-то мило беседовали. Так же поступили и некоторые бесформенные. Нашлись и одиночки.

Но были все же те, кому даже такой темп давался с трудом. Двум девушкам приходилось придерживать руками весьма выдающийся бюст, а один крупный парень топал, как слон, впечатывая ноги в многострадальные доски пола. Имелся определенный риск образования дыры, которую придется в таком случае оградить конусами. Впрочем, зал давно нуждался в ремонте, так что нельзя сказать, что я бы расстроился. А я бы и не расстроился.

Я беззастенчиво рассматривал учеников, а они застенчиво рассматривали меня. Взглядов я на себе поймал немало. Трудно понять, что они обо мне думали, и еще труднее что чувствовали — особенно кому-то вроде меня — но определенные выводы я сделал. Класс мне достался разрозненный и с представителями различных слоев общества. Еще и разных национальностей.

Но это я понял еще по списку. Фамилии вроде Рубинштейн, Сипатко, Каунис и Аматаякун сложно назвать русскими. Ничего необычного для нашей необъятной многонациональной родины. Куда страннее было бы обнаружить в журнале пополам Ивановых со Смирновыми. Разве что это два клана, решивших одновременно дать своим отпрыскам образование. Но что-то я в своих размышлениях свернул куда-то не туда.

По окончании пробежки я даже не запыхался. Спасибо ежедневной гимнастике в психушке. Бодрячком выглядели и большинство десятиклассников. Некоторым, конечно, пришлось похуже, но они сами виноваты, что себя запустили. Или виноваты их родители. В любом случае, если у них такая отдышка в шестнадцать, то до тридцати они могут и вовсе не дожить.

Должен ли я, как учитель, приложить все усилия, чтобы это исправить? Или все-таки достаточно подходить к работе с формальной точки зрения? И вообще, возникают ли такие вопросы у нормальных учителей?

Наверное, стоит спросить у Алены, раз уж все равно она позвала вместе пообедать.

— Для разминки сойдет. — резюмировал я, окинув взглядом толпу подростков. — Теперь будем играть.

— Опять вышибала… — скривился пухляш. — Как Геннадия Петровича уволили, только в него и играем. Надоело уже.

— Потому что тебя первым выбивают! — выдал другой парень.

— Жрать надо меньше, Паштет. — хохотнул еще один, чем вызвал волну смешков.

— Я не толстый. — буркнул, насупившись, пухляш. — У меня просто кость широкая.

— Ага. Она, наверное, все пирожки в буфете и сжирает. Как ни приду — ни одного нет уже.

Паштет. Это значит Паша. Павел Семенов. Его, как и Костю, я запомнил во время переклички благодаря необычной внешности. На какой кружок он там ходит? Это в памяти уже не отложилось. Но точно что-то никак не связанное с физической активностью.

— В вышибалу играть не будем. — озвучил свое решение я.

— А во что тогда?

Я огляделся и нашел глазами апельсиновый мяч, укатившийся в угол после предыдущего урока.

— Баскетбол.

— Может лучше футбик?

— Нет. Играем в баскетбол.

Зачем изобретать велосипед, если в прошлый раз сработало? Тем более, что для футбола нужны ворота, а их еще фиг пойми где искать. Ну и баскетом, в отличие от ногомяча, никто в десятом классе не занимался. А значит все окажутся в равных условиях. Более или менее.

— В баскетбол вы тоже с нами играть будете? — спросил загорелый юноша в бело-голубой форме с надписью «Зенит». Психо определили его эмоции, как лукавство и тайный замысел.

— И стану капитаном одной команды. — сообщил я. — Имеешь что-то против?

— Вы старше и выше всех.

— И что с того?

— Это не честно.

— Мир вообще нечестная штука.

— Сами, небось, в школе за команду играли!

— Возможно. — спокойно пожал плечами я. И это даже не издевка. Вдруг и правда играл? — Хочешь что-то предложить?

— А вот и хочу! Я тоже буду капитаном. А еще первым возьму трех человек на свой выбор!

— Антон, а ты не обнаглел? — встала в позу одна из девчонок.

— Да пожалуйста. — махнул рукой я. — Выбирай.

Антон расплылся в улыбке. Я бы предположил, что ему польстило внимание представительницы противоположного пола, но Психо счел иначе.

Удовлетворение от сработавшего плана — вероятность 80 %.

Так вот, какую улыбку я должен был изобразить, когда