Многогранник - Артемис Мантикор

Поняв, что проигрывает, противник сменил тип атаки. Следом за роем последовала более классическая воронка некротической энергии, уничтожающая всё живое, включая мои растения. Зелёные облака стали отмирать под воздействием ядовитого марева кислотных цветов.

Я улыбнулся одними уголками губ и перешёл в режим тёмного друида. Тёмный лес третьего уровня — одна из способностей, которые я получил на своём тауматургическом терминале, подняла мои миазмы в качестве растительной нежити, и некро-растения принялись впитывать в себя некротический миазм, становясь только сильнее и гуще.

Похоже, способность третьего всадника была в том, чтобы создавать разные миазмы из всего подряд. Зуб даю, до становления Всадником он был большим экспериментатором с цепями.

Но его контроль был слабее, чем мой, отточенный уроками Селены и модификациями терминалов. Растения начали перехватывать некротическую энергию и разрастаться за её счёт.

Магия природы была очень медленной. В том числе поэтому её часто считали слабой. Слишком долгая раскачка — это смерть в условиях Стены. Однако обратная сторона этой медали в том, что в долгом противостоянии она перехватывает первенство и становится сильнее других.

Враг был большим оригиналом и ответил на мой ход зарождением нового роя ланцетов-падальщиков, похищающих энергию, однако я лишь переключил источник в другой режим и начал пробуждать жизнь в своём миазме.

Этот бой ему было не выиграть.

И он тоже это понял, переходя на классику. Оставшиеся миазмы ланцетов начали уплотняться в чудовищных тварей. Контролящего типа, поскольку они издавали некий зов, провоцирующий гон монстров.

Долго, впрочем, они никого не звали. Открылся портал Странника в центре скопления миазмов. Замерцала золотая сфера, разлетаясь волной энергии, окрашивающей существ в золото и превращая в золотые статуи на золотом песке.

Больше наш портальщик не был слабым по уровню угрозы. Отказаться от столь ценных боевых навыков он не мог. Терминал ежа вообще оказался к нему очень щедр, подарив то, чего он жаждал больше всего на пути прокачки — улучшение способностей амарантина, которые Система обычно игнорировала даже при перерождении.

— Арк, отпускай своих — бросил Ильгор, предупреждая о том, что будет использовать новый навык. Он крайне редко прибегал к терминалам, не желая менять свою сущность и добавлять в неё что-то от монстров. Но от этой способности с фрагмента магического существа он отказаться не мог.

Его источник магии звёзд был усилен почти до малого божественного уровня, лишь чуть-чуть ему уступая. Да и предлагал это изменение мой тауматургический терминал, где каждый этап можно было проконтролировать. В частности, ему настраивали его на активацию через ауру и точку сборки.

Светящиеся иероглифы потекли с белоснежной мантии на землю, словно маленькие ирреалы. Культиватор-ритуалист активировал разъединение маны — от каждого символа хлынула волна стирающей привязку маны к её хозяину и отпуская миазмы на свободу.

Гон, последовавший на зов, был совсем несерьёзным. Всадник успел поднять против нас существ до восьмого этажа. Вроде и мощно, однако мы уже переросли этот уровень, и последовавшая следом за этим волна чудовищ не стала проблемой.

Нэсса вместе с четвёркой призванных Хантером астралов держала оборону под магическим куполом. Сверху с клёкотом спикировал феникс Тео, пламенным дождём стирая чудовищ. Где-то вдалеке вспыхивало пламя Мерлина и Наги. Кольцо некродендроидов разворачивалось после боя с духами, чтобы принять участие в добивании Гона.

— Арктур, я укажу тебе дорогу путеводной звездой, — послышался голос Эстель в голове.

На поле боя с чудовищами, меж которых прятались более сложные миазмы противника, появилась подсвеченная навыком целеуказания девушки тропа к тому месту, где прятался Всадник.

Достигнув нужного места, светящаяся линия рассыпалась на тысячи крошечных стрелок, указывающих на зависший над землёй миазм. Всадник не только создавал и управлял миазмами — он сам был ими. Небольшая серая дымка, которая взрывалась молниями, будто опустившаяся на землю грозовая туча. С каждой вспышкой она становилась больше, выпуская новый миазм в нашу сторону.

— Интересно, как ты нас отслеживаешь… — задумался я.

— Арк, мы справились, — сообщила Сайна из динамика дрона поблизости. — Белка говорит, это его истинная форма. Он, как ты, когда находишся в форме лишайника, только для него это и есть основная форма.

— Я так и подумал, — ответил я больше себе, чем ей.

Множество крохотных ланцетов. Тело, состоящие из сотен тысяч особей роя. Это покруче будет, чем мой геном микотов. Крутой был проходчик…

Я погрузился в связь с растениями, закрыл глаза и представил себя посреди зелёного цветущего поля. Зелёный миазм окружал одинокий рой, перед которым расстилалась красивая сказка.

Шагнул в состоянии лёгкого транса по бирюзовой путеводной линии Эстель. Вокруг меня выстроились бойцы рейда, один за другим переходя порталами, у кого они были. Хотя нужды в этом не было — летучий лишайник и так защищал меня от любой угрозы.

Протянув руку вперёд, по направлению к живому миазму — роевому разуму, управляющему ланцетами, я произнёс одну короткую фразу, означавшую крах для третьего Всадника.

— Цвети, Астория!

Управлять способностью проникновения растений в мысли было непривычно. Я уже тестировал новую способность на обычных монстрах Стены. Теперь это больше походило на форму контроля разума, а не просто подселение неуправляемых растений в рассудок.

Теперь я мог сам выбирать, что будет видеть жертва астории, единственное условие было в наличии растений.

Сенсорные системы облака ланцетов начали искажаться, и вскоре миазм уже считал, что находится посреди зелёного поля. Вокруг было спокойствие и мир. Ланцеты сами начали подсказывать схожее место, где они были. Некая локация, чем-то напомнившая Оазис, но из множества отдельных комнат, как на первых этажах.

Я мог направлять этот образ, а мог просто отстранённо наблюдать, как созданная асторией иллюзия прорастает сама собой. Я выбрал второй вариант — он автоматически притягивал образы ближайшей растительной локации из памяти существа. Только что я краешком глаза видел места, где обитают Всадники между Ивентами.

Место показалось смутно знакомым, будто я уже был здесь когда-то. Возможно даже сам когда-то был Всадником. А может, забрёл туда непрошеным гостем.

Вскоре астория уже прочно укоренилась в фантазиях третьего всадника, и он уже не пытался вырваться. Новая реальность прочно укоренилась в его сознании.

Когда я открыл глаза, на месте живого миазма бы алый кустарник с яркими красками слабо светящихся цветов, вокруг которых летали, словно примагниченные, особи ланцетного роя.

Я мягко попробовал ассимиляцию. Было бы идеально закончить бой подчинением всадника. Напрямую не получалось — структура существа постоянно менялась. Похоже, он создавал свои миазмы в прямом смысле из себя. В отличии от