Охотник 8: Злой Рок - Александр Робский

— Чёрт… как же мне хренова…

Артём, находясь в повозке и укутавшись в тёплое одеяло, забился в укромный уголок из горы провианта и делает записи в свою книгу. Сейчас войско находится в движение, идя по безопасному маршруту, а до основного привала ещё десять часов. Поэтому у парня есть время, что бы дополнить информацию.

В глазах Артёма двоиться, а его дыхание такое горячее, что позавидовал бы даже дракон. Но это не повод отлынивать. Он должен делать записи, не смотря ни на что.

Шесть пройдённых этажей были без подсказок Габриэля. И это странно. То два этажа подряд что — то есть, а следующие шесть — пустота. С Боссами всё иначе. Они были разумными, даже некоторые могли разговаривать. Но Артём давил монстров без какой — либо жалости. Ему было плевать на их «память» и на то, кем были эти создания в другой жизни. И всё дело в том, что в момент битвы перед глазами Феникса всегда появлялась Элизабет, окружённая тьмой, а в мыслях, раз за разом, звучал её голос: «Артём… ну где же ты… я… я долго так не продержусь…». И всё! Феникс слетал с катушек и начиналась самая настоящая резня. Но всё же было кое-что странное. Некоторых Боссов усиливали нити «Мироздания», которые ветвились прямо из земли. Это работа Ундэла, сомнений тут нет. Рудольф говорил, что Первородный пустил по всему «Подземелью» свои корни. Он что-то вроде паразита. Но такое чувство, что Ундэл ещё не показал все свои возможности. Он словно накапливает силы…

Артём перелистнул страницу, заострив взгляд на изображение меча: рукоять сделана из серебра, а сам клинок покрыт всеми цветами мира. Это и есть — Меч «Соломона», который в данный момент утерян вместе с Первым «Первородным». Ведь они двое заперты в «Бездне Душ»… а от туда нет выхода.

По словам Фонарщика, внутри гарды находиться плоть «Первых» Королей: шесть кусочков сердца. Они то и дают мечу столь невообразимую силу, которая способна разрезать саму реальность мира. Корон может использовать это оружие, так как он «переродившийся» Соломон. Силиф и Ундэл тоже Короли. Но какие именно, Артём не знает. Единственное, что известно, так это то, что Первые «Первородные» не помнят свою прошлую жизнь. Хотя их облик, который скрыт за покровом ауры, полностью соответствует временам из «забытой эпохи».

Повозка слегка качнулась, отчего Артём поднял взгляд, увидев, что к нему на огонёк заскочила женщина с мёртвым выражением лица. И в её глазах, которые обычно вообще не выражают никаких эмоций, застыл гнев.

— Чего надо⁈… — убрал Артём книгу на пояс.

Екатерина села на бочку и уставилась на сына жутким взглядом. Она словно пришла не говорить, а наконец-то расставить все точки.

— Ты понимаешь, что делаешь⁈

— Да! В данный момент Я говорю с мразью!.. — мерзко посмеялся Артём.

Екатерина, выждав небольшую паузу, дабы успокоить нервы, продолжила диалог:

— Помимо того, что Проходчики начинают тебя ненавидеть, ты ещё и злишь «Подземелье»! И это очень плохо для нас всех закончиться!

— Как — то не заметил, — укутался Артём в покрывало.

— Ты идиот! — рыкнула Екатерина, — Как думаешь: почему я вела «Звёздных» людей через потайные лазы⁈ Они ведь не слабаки! Им по силам убить Боссов.

— Нам всё равно нужно их убить! — рыкнул Артём в ответ, — Говори конкретней, а не ходи вокруг да около.

— Вся проблема заключается в том, что ты делаешь это очень быстро. Вот, почему я злюсь! Подземелье — это живой организм. Сейчас ты этого не понимаешь, но как мы вступим на сорок шестой этаж… там ты наконец — то прозреешь!

— Ундэл управляет «Подземелье». Разве нет⁈

— Управляет⁈ — нагло засмеялась Екатерина, — Первородный просто наблюдатель, который может менять структуру. Но у него нет полного контроля. Подземелье — это живое создание. Ты провоцируешь хищника! И скоро он обнажит свои клыки! Именно поэтому Ундэл не нападает всерьёз. Он понимает, что в данный момент мы делаем огромную ошибку.

Она встала с бочки и пошла к выходу.

— Я тебя предупредила. Умерь свой пыл!

— Нет! — тут же дал свой ответ Артём.

Екатерина резко остановилась, а следом обернулась и вытащила из кобуры белоснежный модифицированный револьвер, выставив дуло в сторону Артёма.

— Если встанешь между мной и моей семьёй, то очень сильно об этом пожалеешь! Я отстрелю тебе все конечности, отрежу язык, выколю глаза и волоком дотащу твою тушу до клети. И поверь: Проходчики будут рады моему плану. Они мне даже ничего не сделают. Только скажут: «спасибо», — она на секунду замолчала, пронзив сына острым взглядом, — Хотя бы один раз сделай для своей семьи что-то хорошее! Тебе не жить, а у нас есть будуще…

Нить «Тела» Артёма резко сделала взмах, разрубив незримую силу, которая пыталась проникнуть в разум хозяина. Из-за этого Екатерина скривила недовольную рожу. Ведь её подлый «навык», который способен усиливать чувства и развивать в жертве ложные размышления, был развеян.

— Ради семьи⁈ — засмеялся Артём во весь голос, — А! Ты про Ван — Хельсингов! Я уже успел позабыть, что у меня тоже когда — то была эта фамилия. Ох, как же хорошо, что я обрёл новую жизнь. Я — Феникс! И теперь мне плевать! На тебя! На отца! На брата! Но это не значит, что я отказался от мести… — на лице парня появилась звериная улыбка, — Как бы ни закончился поход в «Сердце» Подземелья, следующие в моём списке — Ван-Хельсинги!

— И ты проиграешь! — гордо провозгласила Екатерина.

— Нет! — покачал Артём головой, — Раньше я сомневался. Представляешь? Я думал, что когда-нибудь ты всё — таки откроешь для меня своё сердце. Но сейчас… — он осмотрел Екатерину с ног и до головы, — Ты для меня ничто! Всего лишь дышащий кусок мяса! Ведь у меня появилась настоящая семья. У меня есть жена, дочь, ворчливый тесть и очень много друзей, которые стали для меня братьями и сёстрами. Твоя власть надо мной окончена!.. Поэтому убивать тебя, сука, я буду очень изысканно. Я заставлю тебя смотреть, как умирает Дмитрий, а потом вырежу твои глаза и заставлю слушать, как Александр захлёбывается в собственной лужи крови. Ну, а когда ты останешься одна, я отрежу тебе все конечности, лишу слуха и брошу твою тушу на растерзание диким зверям. Ты будешь утопать во тьме и тишине, окружённая болью и отчаянием. И в конце, когда твоя жизнь будет висеть на волоске, ты воспользуешься своим языком. Ведь это всё, что я тебе оставлю. Ты