Лики зазеркалья - Варвара Кислинская

- Поэтому ты искал его?

- Нет, Алена. Я искал его не поэтому. Я искал его потому, что меня попросили. Грэм уникален. Он – трансформатор – тот, кто помогает маленьким оборотням совершить первое превращение. У вервольфов, кроме него, есть только его больная мать. Если он не вернется, очень скоро их клан перестанет существовать.

Это меня и добило. «У меня есть дар, Елена. Дар вести по пути превращения в волка. Ты пойдешь за мной?». И я пошла. И никогда об этом не пожалею. А сколько пойти не смогут? Сколько не узнают свободу бега под луной, свободу быть волком?

- Ты знаешь, где он сейчас?

- Догадываюсь.

- Надеюсь, ты понимаешь, что должна сделать.

«Не сейчас! Я пока не готов»... Он знал. Знал кто мой отец. И знал, что должен будет уйти. «Я, правда, не знаю, как мне жить в мире, в котором не будет тебя». Я тоже не знаю, Грэм. Я не знаю, как буду жить без тебя в этом мире. Но тебе придется уйти. Я не могу допустить, чтобы вольное племя ночных охотников исчезло навсегда. А еще я никогда не подойду к черному ходу в клинике. Я не смогу снова увидеть тебя волком, сама оставаясь человеком. Не приходи туда, Грэм. Забудь. Хватит и того, что я забыть не смогу.

Когда я набирала номер Кирилла, мне было плохо, как никогда в жизни.

- Привет!

- Алена? Что-то случилось?

- Нет, Кирилл. Все в порядке. Грэм у тебя?

- Да.

- Позови его.

- Алена?

- Позови его, Кирилл.

- Я не могу. Он – волк.

- Ладно. Тогда передай, что мой отец хочет видеть его немедленно.

- Алена, что случилось?

- Ничего невозможного, Кирилл, - наверное, мой смешок еще страшнее, чем если бы я резала себе глотку. - Мой отец хочет видеть его, чтобы переправить в родной мир.

- Алена!

Я отключила телефон. Нет! Нет! Нет! Я не хочу слышать в его голосе ни сочувствия, ни насмешки, ни торжества победителя! Нет!

- Он скоро будет здесь, - сообщила я отцу. – А теперь уходи.

- Алена...

- Уходи. Скажи ему, что я желаю счастья и процветания его народу. И что я не хочу больше его видеть.

- Алена...

- Уходи, папа.

Дверь в свою комнату я заперла на задвижку. Я не плакала. Никогда не думала, что может быть такое черное, начисто лишенное каких-либо других эмоций, отчаянье. Краем уха я слышала, как он пришел, как отец увел его на кухню. Я разрывалась между желанием увидеть его еще хотя бы раз и ужасом заново пережить осознание расставания. Я не вышла.

- Елена...

И не ответила.

- Только скажи, и я останусь. Твой отец не может заставить меня уйти.

Нет. Не искушай! Все равно не скажу. Не посмею.

Молчание длилось долго. Я даже подумала, что он ушел.

- Я все равно вернусь за тобой. Чего бы мне это ни стоило. Я найду способ. Жди меня, Елена.

Как будто я смогла бы жить иначе. Или поверить в то, что это правда.

Смотритель Гектор

Я чувствую, что Грэм вернулся, и выхожу в коридор. Даже не взглянув на меня, волк тенью скользит в гостевую комнату. Все, не могу больше. Нужно что-то делать. Я просто обязан как-то достучаться до него. Невозможно жить с таким отчаяньем в сердце. Даже меня оно разрывает на части, что же говорить о самом оборотне.

- Грэм, - я без стука вхожу в апартаменты.

Он заканчивает одеваться. На меня он не смотрит и делает вид, что не замечает моего присутствия.

- Хватит, Грэм, давай поговорим.

- Не сейчас.

- Я это уже слышал.

- Уйди, Гектор.

- Нет.

- Гектор...

- Нет, Грэм, я не уйду.

С минуту он сверлит меня взглядом, но, видно его собственная боль слишком хорошо отражается в моих глазах, и он сдается.

- Хорошо... - он отворачивается. - О чем ты хочешь поговорить со мной?

Деланное равнодушие в его голосе не может меня обмануть.

- О том, что произошло там.

- Нет.

- Да.

С тех пор, как Грэм вышел из комнаты лекаря, прошло два месяца. Тогда я сразу сообщил леди Рисс о его возвращении, и на следующий же день парня забрали. Уже тогда я почувствовал неладное. Собственно, то, что он будет неадекватен, ожидалось. Грэм провел в чужом мире один из самых важных периодов становления личности оборотня. Наследственная память начинает работать, накладываясь на личностное восприятие мира, многовековой опыт вида спаивается с получаемой органами чувств информацией, отождествляя их друг с другом. Но у Грэма наследственная память вошла в конфликт с нездешней реальностью.

А спустя месяц царственная кошка лично меня навестила. Никогда не думал, что эту даму можно чем-то удивить, но, похоже, Грэм оказался на это способен.

Вместо того чтобы остаться в клане вервольфов и адаптироваться к своему родному миру, он, буквально через пару дней, ушел в Деревню Отверженных.

Деревня Отверженных – замкнутый мирок несчастных полукровок, не способных к трансформации. Хотя по традиции ребенка-полукровку ведет к первому перевоплощению трансформатор из клана отца, иногда это не удается. Если же малышу не могут помочь и в клане матери, он становится отверженным. Как правило, такое случается, если и отец и мать ребенка сами являются полукровками в недавнем поколении. Отверженные живут жизнью обычных людей, создавая семьи только между собой. Каждый ребенок в деревне по достижении определенного возраста обязан пройти обследование у трансформаторов из разных кланов. Иногда, хоть и крайне редко, им удается стать полноценными оборотнями.

То, что творил Грэм, противоречило всем законам генетики и магии перевертышей. Буквально за пару недель в Деревне Отверженных не осталось ни одного ребенка. Все они, даже те, в ком не было ни капли волчьей крови, стали полноценными вервольфами. Некоторые родители, сами выросшие в других кланах, не сразу согласились на трансформацию своих детей в волков, но уже через несколько дней стало ясно, что в итоге не устоит никто. Неважно кем, главное, чтобы дети жили нормальной жизнью.

А потом он взялся за взрослых. С ними было сложнее. Иногда Грэму приходилось проводить до десяти трансформаций прежде, чем отверженный учился перекидываться сам.

- Он изматывает себя, - леди Рисс металась по моему кабинету. - Ты не представляешь, Гектор. Нормальный трансформатор не