Развод, дракон и сковородка 80 уровня - Алиса Миро

Рэй не спешил откидывать ткань. Он стоял, всё так же прижимая меня к себе, словно этот плащ был щитом, защищающим меня от грязи, которая только что лилась из уст моего мужа.

— Ты слышала? — его шепот обжег мне шею. В голосе вибрировала сдерживаемая, клокочущая ярость.

— Слышала, — мой голос был сухим, ломким, как старый пергамент. Слез не было. Была только ледяная, кристальная ясность. — «Надавить». «Мягкотелая». «Бесхребетная».

И вдруг, в этой звенящей тишине, меня накрыло. Осознание ударило в затылок ледяной дубиной.

Не злость. Не обида. Животный, первобытный ужас.

Я резко развернулась в его руках, вцепившись в лацканы его камзола так, что ногти сквозь перчатки впились в ткань, царапая кожу под ней.

— Рэй… — просипела я. Воздуха не хватало. — Рэй, ты не понял.

— Что?

— Ключи.

Меня затрясло. Крупной, неконтролируемой дрожью, от которой стучали зубы.

— У него есть ключи от квартиры. Он их не вернул, когда уходил. Сказал «занесу позже»…

Я подняла на него глаза. В абсолютной темноте под плащом я не видела его лица, только чувствовала жар его дыхания, но мне нужно было, чтобы он понял. Чтобы он увидел тот кошмар, который сейчас разворачивался в моей голове.

— Я лежу там, в капсуле. Я овощ. Я не могу проснуться из-за этой чертовой ошибки 418. А он… он придет туда. Он откроет дверь своим ключом. И увидит меня.

Картинки, одна страшнее другой, замелькали перед внутренним взором, как в фильме ужасов. Вот поворачивается ключ в замке. Вот шаги в коридоре. Вот Олег входит в спальню. Видит мое беззащитное тело в капсуле. Что он сделает? Начнет трясти? Попытается снять шлем силой, повредив нейроинтерфейс? Или, разозлившись, что я «игнорирую» его угрозы, просто выдернет шнур питания?

— Рэй, если он отключит питание… или попытается сорвать шлем аварийно… Мой мозг… я же умру? Или стану идиоткой? Я там совершенно одна! Я даже закричать не смогу! Он может сделать со мной что угодно, чтобы заставить подписать эти бумаги!

Паника захлестнула меня с головой, как темная вода. Стены плаща вдруг начали давить. Мне казалось, что я уже в гробу.

— Мне надо выйти! — я забилась в его руках, как пойманная птица. — Мне надо срочно выйти! Пусти меня! Я должна сменить замки! Я должна вызвать полицию! Я…

— Лена! — Рэй встряхнул меня. Жестко. До хруста в шейных позвонках.

Он не дал мне вырваться. Наоборот, он прижал меня к себе еще крепче, превратившись в живые тиски. Одной рукой он зафиксировал мою талию, а другой обхватил за затылок, силой прижав мое лицо к своей груди.

— Тише. Замри. Дыши. Слушай мой голос.

Его сердце билось под моим ухом ровно, мощно, несокрушимо. Тук-тук. Тук-тук. Этот ритм был единственной реальностью в мире, который рушился. Он действовал как метроном, заставляя мой пульс подстраиваться.

— Он не пойдет туда прямо сейчас, — быстро, четко, гипнотически заговорил Рэй. — Ты слышала его. Он сказал: «Надо ублажить спонсоров». У него банкет. Потом разборки с Кристиной. Потом похмелье. У нас есть время. Минимум сутки, пока он соберется ехать к тебе.

— А если нет? — всхлипнула я в бархат его жилета, чувствуя себя маленькой и жалкой. — А если он пошлет кого-то?

— Не пошлет. Это личное. И это деньги. Он жадный, он параноик, он захочет сам найти документы. Он никому не доверит ключи от квартиры, где лежат миллионы.

Рэй чуть отстранил меня, заглядывая в лицо. Даже в темноте я физически ощущала тяжесть и силу его взгляда.

— Я не дам ему до тебя добраться.

— Как? — истерично, с надрывом усмехнулась я. — Ты здесь! Ты в игре! Ты — набор пикселей и кода! Как ты остановишь его в Москве?

— У меня длинные руки, Лена. Я же говорил.

В его голосе зазвенела сталь. Холодная, лязгающая сталь, о которую можно порезаться.

— Я отправлю «сторожевого пса» к твоему дому. В реале.

— Чего?.. — я опешила, на секунду забыв про панику

— Какого пса?

— Курьера. Частную охрану. Адвоката с ордером. Неважно. У меня есть связи во внешнем мире. Серьезные связи. Я прямо сейчас, через интерфейс, отправлю приоритетный запрос «Красного Кода». Через час у твоей двери будет стоять человек. Или бригада. Олег и на порог не ступит. А если ступит — пожалеет, что родился.

Он провел большим пальцем по моей щеке, стирая горячую слезу. Его прикосновение было нежным, но уверенным.

— Доверься мне. Твое тело в безопасности. Я отвечаю за него головой. А здесь… здесь мы сделаем так, чтобы ему было не до поездок по квартирам. Мы устроим ему такой ад в игре, что он забудет, как его зовут, не то что адрес жены.

— Ты обещаешь? — спросила я тихо, вглядываясь в темноту, где должны были быть его глаза. — Ты правда можешь… там?

— Клянусь Бездной, — серьезно, как клятву на крови, произнес он. — Никто не тронет мою Хранительницу. А теперь…

Рэй наконец откинул полу плаща. Ночной воздух ударил в лицо, остужая горящие щеки. Я жадно вдохнула, чувствуя, как ледяной ком в животе начинает таять, уступая место чему-то другому.

Он не отпустил меня сразу. Он взял меня за плечи, развернул к себе и заставил посмотреть ему в глаза.

В его взгляде больше не было ни смеха, ни иронии, ни светской скуки. Там была Тьма. Древняя, опасная, готовая карать. Глаза дракона, который увидел, что кто-то посмел угрожать его сокровищу.

— Он объявил войну, Лена. Не в игре. В жизни. Он хочет уничтожить тебя, чтобы спасти свой каменный сарай.

— Десять тысяч в неделю, — повторила я механически, чувствуя, как страх выжигается холодной ненавистью. — Иначе замок отберут.

— Именно, — губы Рэя изогнулись в жутковатой, хищной улыбке, от которой у любого моба случился бы инфаркт. — А теперь представь. Что будет, если у великого, сияющего клана «Алые Короли» вдруг начнутся… бытовые проблемы? Если их склады с провизией сгниют за ночь? Если их оружие заржавеет перед решающим боем? Если их элитные наемники сбегут, потому что в супе плавают жабы, а в постелях — клопы?

Я посмотрела на свои руки. На перчатки из кожи василиска. Я вспомнила, как эти руки пять лет гладили ему рубашки, готовили завтраки, создавали уют, который он растоптал. Что ж. Я умею создавать уют. Но я умею и убирать мусор.

— Генеральная уборка? — спросила я тихо.

— Тотальная дезинфекция, — поправил Рэй. — У нас есть неделя. Мы перекроем им кислород. Мы разорим их до нитки.

Он наклонился ко мне, и его глаза