Путь от змеиного хвоста - katss

Вторая объяснительная — и у меня на руках две бумажки со штампом Г.Н.Донского, что вышеописанное, в количестве "…" высочайше разрешают забрать. И что именно в натуральном виде, а не аналог.

Снабженцам улыбнулась как хорошо пообедавший крокодил.

И — нет, столь резкого поворота они не ждали… Печати на бумажках аж просветили. Затем, какой-то исключительно отчаявшийся (наверное?) товарищ позвонил лично главному оружейнику. Выслушал в свой адрес нечто не сильно лицеприятное, сменил за пять секунд пятьдесят оттенков фиолетового — и самоустранился. Дав отмашку отдать всё, указанное в распоряжении.

Дима стойко ждал. Бросив взгляд на большой циферблат с фарфоровыми фигурками колибри, висящий в фойе прямо напротив входа — отметила, что уже пятый пополудни… А значит, Стрешнев свободен как ветер. Новостью о чём его и осчастливила. Вручила плотно завёрнутый в подарочную бумагу свёрток, озвучила — мол, приятный сюрприз, за всё хорошее, и посоветовала выдвигаться к братьям…

Стрешнев с долей озадаченности повертел перевязанный бечёвкой свёрток. Да, по объёму кусок вышел маленький, однако весит чуть больше килограмма… Кило двести, если быть точной. Именно столько данного ништяка Донской посоветовал брать на среднеразмерные кинжалы под мужскую руку…

— Василиса, а ты?

— У меня мотоцикл со вчера внизу остался, забыл? — пожала плечами, но тут со спины на меня наскочила до неприличия счастливая Сонька:

— Белобрысый, не знаю, куда там тебе надо, но вали! А мы пойдём гулять! Вась, айда перекусим да лапы разомнём?

— А пошли, — собственно, чё тут думать? Я так-то живой человек, пора ментально разгрузиться…

***

— У тебя, прости, с сексом-то как? — прогуливаясь по парку после хорошего перекусона, наконец, задала едва ли не самый животрепещущий вопрос. Ну, с "животрепещущим" — ладно, это я загнула. Но всё ж интересует… Тем более, все вокруг ноют про монастыри всех полов.

— Да никак, — мрачно ответила Соня, пиная попавший под ноги камешек.

— А почему? — окинула подругу взглядом. Всё как всегда: видная, яркая, фигуристая. С веснушками и ямочками на щеках, когда улыбается. Не все, конечно, любят высоких накачанных девушек, которые любой фитнес-модели фору дадут, однако… Таких любителей полно.

— Мм… Ты знаешь, по-моему, у всех высокоранговых охотников с этим проблемы, — качнула заплетённой головой Холодкова, провожая взглядом вспорхнувшую с ветки птичку. — И тебе они, кстати, тоже грозят. С гарантией, я бы сказала… — окинув ответным взглядом, принюхалась, сама себе кивнула.

— Почему? — блин, какая жалость, что малина ещё не поспела, заросли тут просто…

— Ну-у… как бы сказать-то?… Вот ты большинство людей теперь как воспринимаешь? — Я загрузилась. Нет, ответить-то могу, но честный ответ попахивает "новым расизмом"…

Соня махнула рукой, видимо понимая причину, по которой я мнусь:

— Давай, тут все свои. А ежи и белки нас не сдадут.

— Как стаю леммингов. Суетятся, лезут, орут. Так же суетливо трахаются — во всех смыслах — и выясняют отношения. Иногда немного бесят.

— Вот-вот. А себя ощущаешь нормальным человеком? — Я капельку смутилась. Холодкова хмыкнула. — Вот и у остальных так же. Причём, мы и низкоранговых-то, пройдя определённый предел, воспринимаем почти как людей. Ну то есть, это те же лемминги, но, грубо говоря, культуристы… Так что у охотников, считай, сложилось своё, хорошо закрытое общество. Каста, можно сказать. Как в древней Индии. И этой касте не рекомендовано смешиваться вот так, просто, с обычными людьми… Случаи разные бывали. В том числе уголовные. Но поскольку большинство охотников — мужики… Причём это не только у нас, в России — это даже в излишне боевом Китае. Да и у прочих тонкокостных азиатов картина аналогична. Хотя у них, скорее, снова вылезла проблема с абортами… Ну и эта милая национальная привычка: подъебни ближнего, наеби дальнего. Короче, чуть ровнее ситуация — лишь в Америке, но у них там победивший феминизм, Салемские ведьмы, все дела… А теперь вопрос года: как можно возбудиться на лемминга?… Да никак, если ты не конченый извращенец.

— Хм. Что-то в этом есть… — задумалась я.

— Да точно тебе говорю, я почти пять лет охотница!

— Слушай, а как же тогда такие персонажи, как дядя Ваня — ну, танк в гильдии "Львы"? Он ведь женат — дети, грядки… Домик в деревне, тёща — лучший друг на свете?

— А вот тут начинается самое интересное, — фыркнула мечница. — Те охотники, у кого изначально шило в жопе было не такое большое, и которые успели удачно жениться ДО того, как все эти порталы бомбанули в две тыщи пятнадцатом — у них и по сей день на любовном фронте всё стабильно. Ну, если они не ебанашки вроде до срока и так глупо почившего Болотца… Смотри: человека, к которому мы давно и основательно привыкли — то есть, к которому испытываем оправданное временем доверие, и которого реально любим, без вранья или притворства — мы воспринимаем равным. И детей от него… Чё далеко ходить? Вспомни, как дядя Ваня всех заебал постоянным поиском свободных ушей и глаз, на которые можно вывалить стопицот новых фоточек "внука Феди, который уже сам переворачивается!", россказнями про любимые тёщенькины пироги с рыбой, и какая у него жена рукодельница. Молчу про все те мешки яблок и кабачков, которыми он по доброте душевной одаривает всех, не успевших смыться с горизонта вовремя. Килограммами.

Я вспомнила вёдерную авоську и вздохнула. И варенье-то было — объеденье, а не варенье…

— Но это — дядя Ваня. Он скорее исключение, чем правило. Их Стасик-гондасик, которому дико повезло в начавшейся херне не остаться сиротой — тоже, между прочим, маму с папой очень любит. И возможно, до сих пор всерьёз огребает от отца подзатыльники. Невзирая на то, что два года охотник. Па-адумаешь, охотник, эка невидаль! А вот то, что он огород на даче не вскопал… Или "не так" вскопал… — Мы переглянулись и рассмеялись.

— Так вот: поскольку большинство охотников мужики, то проблема стоит даже острее. Они нервные. Обращала внимание, как все, кто выше "В", в порталах агрятся? Ну может, кроме магов — но те вообще извращенцы. Изначально. А ведь всё просто: они почти поголовно соблюдают вынужденный целибат. Меня вот тоже иногда штормит…

— Иногда? — задрала я бровь. Соня хмыкнула:

— Иногда. Это ты пока просто не видела, как меня порой штормит по-настоящему… Вот и