Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу! - Дианелла Кавейк

— Ты любительница мужских поп, я заметил.

— Только попы Эдгара, — слава богам, что он не слышит это. Я бы не выдала свое стеснение, но говорить о столь развратных вещах не совсем мой стиль. Ну, ладно, чего я вру сама себе.

Могу, умею, практику. В моей жизни всякое бывало и закостенелое мышление давно бы сдало меня с потрохами. Но волей случая я всегда шла в ногу с модой. И молодежью.

Он усмехнулся, не обиделся. Конечно. Ему нравилось, когда я огрызалась. Такой тип: чем больше ты вырываешься, тем крепче он держит. Не руками, нет. Взглядом. Тоном. Полунамеками. И его капкана невозможно вырваться.

— Мне показалось, ты тогда заинтересовалась не моим здоровьем. А, спиной или… — он медленно потянулся, а потом подался вперед, — моей задницей?

Я на секунду прикусила язык. Не от смущения. От искушения встряхнуть его головой об этот же стол. Медицинским способом. Словно проверка на прочность черепной коробки.

— Скажем так, она... приемлема. Я видела хуже, — ответила я и прищурилась. — Можешь показать свою повторно. Я как раз держу в руках шприц — сделаю укольчик. Превентивный. От заразы.

Он рассмеялся. Громко. Открыто. Довольно. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как я не даю ему победить. И при этом — не убегаю. А чего бежать? Я могу дать отпор мужчине.

Я выслушивала. Запоминала. Все, что могло выдать, кто он на самом деле. Потому что Данте играл. И делал это не хуже фокусника, прячущего кролика в шляпе.

Он целовал меня. Просто так? Вряд ли. Тогда же — как раз в момент, когда Эдгар начал проявлять ко мне интерес. Мужчины вроде не делили меня официально, но каждый вел себя так, будто поставил флажок. Соперничество? Да, пожалуй. Даже несмотря на то, что оба делали вид, что им все равно.

Я знала, что мне надо выжить. А чтобы выжить — надо понимать, кто здесь кто. Кто временный, а кто корень системы. Кто сражается за справедливость, а кто просто играет в хорошего парня. А Данте… он был загадкой. Временной. Слишком умный, чтобы быть просто офицером. Слишком вольный, чтобы быть чиновником.

В нем все было не так. Прямо, как и со мной. Со мной тоже было все не так. Я не соответствовала этому миру. Здесь женщин презирали и удивлялись, что у нас есть мозги. Взять бы только Люсию, которая отказалась даже рожать с женщиной-врачом. И считает, что девушка обязана потратить всю свою жизнь служению мужчины. А муж ее кинул, как только она оказалась в положении. Непонятно даже, где он и искал ли Люсию, пока я тут занималась двумя мужчинами. Мы же с Освальдом оставили ее на произвол у нас дома.

Надеюсь, она справляется.

— Потому я и не знаю, как и по каким причинам тебя сюда сослали, — вдруг серьезно сказал он. Склонился над столом, уперевшись ладонями в край, и посмотрел прямо в глаза. — Может, ты расскажешь?

Я уселась на край стула и, не отводя взгляда, ответила:

— Только после тебя.

— О, даже так, — медленно протянул он. — Значит, ты полагаешь, что меня сюда тоже сослали? И игнорируешь тот факт, что я здесь людьми руковожу?

— Я ничего не полагаю, — честно сказала я. — Я просто спрашиваю. Потому что ничего не знаю.

Это была правда. Я знала, что главный — Эдгар. И он... странно взаимодействует с Данте. Как будто старший брат с младшим, который вдруг вырос. Уважение было. Но и напряжение тоже. Данте не был его подчиненным, и в то же время мог отдавать приказы. Люди слушались. Но жил он в обычной каюте, без охраны, без прислуги, без признаков особого статуса. Ни тебе золота, ни фамильного герба на двери.

Или что там вообще было у богатых?

— Думаю, мы можем обсудить это за ужином, — неожиданно предложил он, прищурившись. Улыбка снова всплыла на губах. — Сегодня. В девять. Ты будешь свободна?

У меня внутри что-то неприятно сжалось. Или наоборот — приятно, если судить по странному теплу внизу живота. Проклятье, тело, не мешайся.

— Это свидание? — уточнила я.

— Свидание, — кивнул он.

Ах ты, зараза. Честно? На долю секунды захотелось согласиться. Но только на долю. Потому что я слишком хорошо помнила, как он шантажировал меня, заключил сделку, требовал быть шпионом и угрожал сдать Эдгару. А теперь — «свидание».

— В таком случае, я должна подумать, — улыбнулась я, беззлобно, почти мило.

И, не дожидаясь ответа, резко встала и вышла из кабинета, хлопнув дверью. И резко ускорилась. Ну, чтобы он не попытался меня догнать и остановить. Или, чтобы я быстрее отошла от кабинета и оказалась далеко от Данте.

Потому что если он думает, что я забуду все его угрозы, все попытки шантажа, только из-за ужина — он явно переоценил мой аппетит. Поесть я люблю, конечно. Но не с этим человеком.

Да, он хотел меня использовать. Да, он вел себя, как будто я пешка. А теперь — свидание? Очаровался, что ли? Или решил задобрить, чтобы не сболтнула чего лишнего Эдгару?

Нет. В это может поверить только идиотка. А я — не идиотка.

Я поймала одну из медсестер, мелькнувшую в коридоре, и резко спросила:

— Где Освальд?

Та чуть не уронила поднос, но быстро оправилась и кивнула в сторону второй палаты.

— Там. Он уже очнулся.

— Отлично, — сказала я и направилась туда, ускоряя шаг.

Глава 45. Сплетни

Я зашла в палату к Освальду без стука. Если бы он умирал, стучать было бы глупо. Если бы не умирал — тем более.

С первого взгляда — живой. Но выглядел, мягко говоря, как после драки с толпой драконов, проигранной без должного сопротивления.

Лицо осунувшееся, сероватое, глаза — впалые, с тонкой синевой под веками. Щеки ввалились, губы потрескались. Как он еще держался, одному богу известно.

Мужчина в возрасте, между прочим. И пережил розги. Не допрос, не пытку — розги. Те самые, от которых выворачивало все тело, а крик вырывался сам, не спрашивая разрешения. Я знала эту боль. От одной мысли дыхание перехватывало. Там молятся не о пощаде, а чтобы тебя уже забрали.

Не сказать бы, что я чувствовала это на собственной шкуре, но видела множества раз пациентов (девушек), которых избивали. Не буду говорить, кто именно прикладывал к этому руку. В нашем обществе нынче не принято омрачать близких и нарушать семейные узы, пускай они и при этом игнорировали права человека. Но, что же поделать, если говорить об этом более