Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу! - Дианелла Кавейк

номер два! — отрезала я, пока он еще стоял на ногах, но уже заваливался. — Я сама подниму Освальда. И тебя, глядишь, подлечу — ударом в особенную область, чтоб не вякал больше на женщин.

Не дожидаясь его гневного ответа, я резко распахнула дверь и буквально вытолкала его в коридор. Лысина сверкнула под лампой, очки соскользнули, борода чуть не застряла в дверном косяке. Он ругался, сипел, задыхался, но назад не шел. Потому что я стояла уже решительно. Следующий удар был бы по более опасным точкам. Уж я-то знала, куда бить, чтобы оппонент рассыпался на запчасти.

Я захлопнула дверь. Подперла ее плечом. Прислушалась. Тишина. А потом — мои собственные легкие, лихорадочно глотающие воздух. Я провела рукой по горлу, где еще пульсировали следы его пальцев. Ощущение мерзкое, липкое…

Как же я давно себя не ощущала такой беззащитной.

— Света… — хрипло раздалось с кровати. — Тебе надо быть осторожнее. Здесь таких, как он, много.

Глава 49. Лечение назначено!

— Они… верят, что женщины — вещь, — продолжил он. — И если ты им перечишь…

— …то вещь ломается, — мрачно закончила я. — Знаю. Освальд, я…

Хотела сказать, что многое знаю, но вовремя промолчала. Света — молодая девочка. Она не могла за всю свою короткую жизнь увидеть то, что видела я. Даже, если учитывать ее изгнание на улицу.

— Всякое в жизни бывало, понимаю, — мягко перебил мой мыслительный поток Освальд, улыбнувшись. На лице старика образовались мелкие морщинки. И я была рада, что он не стал дожидаться моего ответа. Мне было нечего ответить.

Я совершила осмотр и проанализировала состояние Освальда. У Освальда — классическая построзговая пневмония.

Ушибы и гематомы на спине и пояснице. Острая боль, ограничение подвижности. Повышение температуры, сухой кашель, крепитация — признаки воспаления легких. Нельзя лечить магией: любое резкое стимулирование циркуляции крови может усилить воспаление и запустить сепсис.

Вообще, действие магии мне не особо известно, но скорее всего это запустило бы любые процессы, которые ухудшили бы общее состояние и привели к летальному исходу.

— Что ж, отдыхай… мне нужно поговорить с кое-кем о твоем лечении. Но ты отдыхай! — наказала я Освальду, пригрозив указательным пальцем.

— Есть, мэм!

И вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Освальд снова заснул, и слава богу: ему сейчас нужен постельный режим, покой, тепло, еда — и чтобы ни одна блестящая башка не подошла к нему с предложением «полечить магией».

Магией. Мать вашу.

Бред. Выжигают изнутри, оставляя пациента в лучшем случае с обугленными бронхами, в худшем — мертвым и с красивым отчетом о «примененной астральной поддержке». Или что они пишут в отчетах, когда убивают таким образом людей?

Это лишь мое предположение. Было бы славно стащить парочку и изучить. Мне кажется, что это раскроет некие карты.

Я спустилась по лестнице, перескакивая по две ступени, и двинулась через внутренний двор. По пути сочинила целую медицинскую лекцию в стиле «Для идиотов: почему не надо лечить магией, а лучше воспользоваться наукой».

Ему нужны:

Постельный режим (7–10 дней). Строгий: только вставать в туалет. Минимум разговоров, переохлаждений и движения. Обильное питье: теплый чай, вода, отвар малины, шиповника, липы. Минерализованный раствор (вода, щепотка соли, ложка меда) — для поддержки электролитов. Профилактика и лечение пневмонии. И главное — антибиотик растительного происхождения. Например, настой фиалки луговой или сок листа горькой селиры. Работает как природный пенициллин. Или же попросить Данте помочь мне с пенициллином. Поддержка легких: дыхательная гимнастика в положении лежа на боку (через 2–3 дня). Дыхательная гимнастика в положении лежа на боку (через 2–3 дня).

Да, и еще массаж грудной клетки для отхождения мокроты. А то эти гении, как обычно, положили больного, накрыли десятью одеялами и ушли в молчаливое самодовольство. Приволокли какого-то Гену… и отправили бы моего друга в теплые края.

— Данте! — крикнула я, заметив знакомую светлую башку возле центральной арки.

Он как раз шел с какой-то папкой под мышкой, весь деловой, с торчащим пером за ухом. Остановился, прищурился, улыбнулся.

— Опять ты. Неугомонная. Так не терпеться сходить на свидание?

Не стану говорить, что на свидание я не особо хочу.

— Какой я тебе «опять»? — преградила я ему путь. — Слушай внимательно. Никто не имеет права входить к Освальду. Никакой магии. Никаких имперских гениев. Я лично за него отвечаю, и, если хоть один непризнанный гений мелькнет в пределах его палаты, ты будешь первым, кому я надеру уши.

Он вскинул руки.

— Ладно-ладно. Спокойно, Врачиха. Разрешения на магов не давал. Но ты же знаешь, как у нас любят самодеятельность.

— Вот именно. Поэтому ты как главный по безопасности — сидишь на входе к нему и рычишь на каждого, кто попытается сунуться. Понял?

— Понял.

— И пусть ему приносят только свежую еду.

— Принято.

Он чуть поклонился, а я, не теряя темпа, развернулась на каблуках и пошла домой. Хотя «домом» это место не назовешь. Просто место, где есть теплая печь, крыша над головой и... Люсия. О которой мы ненадолго забыли.

Я ускорила шаг, зная, что она осталась с малышом. Освальд принял у нее роды несколько дней назад. Под моим присмотром. Мы тогда с ним работали, как слаженная команда. Как будто не было у нас ссор, идеологических разногласий, всей этой его интеллигентной чопорности. Просто две пары рук, спасавшие жизнь.

Хоть он и отнекивался.

Но когда я подошла к своему дому, мир снова перевернулся. И у меня дернулся глаз.

— Я сказала — отпусти ее! И что самое главное — отпусти меня! — раздался знакомый женский голос. И надрывистый крик младенца, пронзительный, испуганный. Он ревел, как зверь. Маленький и раненый.

На крыльце стояла Люсия. Бледная, растрепанная, прижимала ребенка к груди. А тянул ее за руку — кто бы вы думали? Наш дорогой Гена. Цел, орел. И, видимо, очень хочет, чтобы я повторила свой прием с коленом.

— Уберите руки от моей пациентки! — рявкнула я.

Гена обернулся. Он все еще держал Люсию за локоть, но уже с долей сомнения. И с долей сомнения, потому что он сначала не узнал меня. А потом, как узнал…

Глава 50. А про Люсию мы забыли

А когда Гена узнал меня, то он не был счастлив, но и отпускать Люсию не торопился. Я бы даже сказала, что его намеренья удержать ее явно укрепились. Этот шарлатан в белом халате держал Люсию за локоть. Люсию. Женщину, у которой совсем недавно родился ребенок. Прямо у меня на столе. Под моим контролем. Под