Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу! - Дианелла Кавейк

Потому я и решила: если уж вылезать из дома, то по полной программе. Через окно. Второй этаж — не высотка, слезть можно. Для надежности я подперла дверь стулом. На случай, если вдруг кто решит выбить дверь. У него это не получится с первого раза, что выиграет мне пару лишних секунд.

Выбралась наружу. Переулки спали. Лампы не горели, народ затаился, как тараканы при включенном свете. Только на богатой стороне острова весело щелкали фонари, как бы напоминая: «А вот у нас и магия, и электричество, и все удобства цивилизации». Смешно. Даже еда у них нормальная. Надо Данте потрясти, чтоб и беднякам досталось. Мои побегушки от него усложняют диалог.

Я добралась до здания, где располагался кабинет Эдгара. Оно стояло в полутемноте. Странно, что глава острова был не в роскошном доме. И фонарей возле него не наблюдалось вовсе. Заодно и охраны — тоже. А зря. Неужели даже в голову не приходило, что особо ушлые посмеют забраться?

Прикинула обстановку, огляделась. Окно на втором. Не слишком высоко, но и не прыгнуть. Прямо к нему вела ветка — толстая, упитанная, словно специально выращенная для сумасшедших вроде меня.

— Спасибо, природа, — пробурчала я, запрыгивая на забор, — вырастила дерево, теперь сама за последствия и отвечай.

Сначала все шло нормально. Левая нога — на сучок, правая — на утолщение. Потянулась, втянула живот, сосредоточилась. А потом случился… Сучок. Слово, которое в данной ситуации имело сразу два значения: один — ботанический, второй — яркое выражение моего отношения к текущему моменту, когда я повисла, уцепившись за кору зубами в прямом смысле слова. Серьезно. Щека прилипла к стволу, шпилька вывалилась из волос, и я тихо, но смачно выругалась.

Глава 54. Никто не слышал

— Вот только заикой стань, Света… Кто тебе виноват? Нечего было жрать на ночь, теперь вот лезешь по деревьям, как медведь.

Я залезла. Не спрашивайте как. Но залезла. Потратила на это минут десять, три проклятия, две молитвы и одно обещание, что если выберусь — куплю себе нормальную обувь. А еще поставлю свечку в храме. Без боженьки мои лазанья точно не обошлись.

Подоконник был узким, окно — закрытым. Я отогнула шпингалет. Тихо. Идеально. Как в кино. Вот только киногероини не падают внутрь кабинета с грохотом, сбивая на пол чернильницу и врезаясь коленом в угол стола.

Боженька, помоги. Кажется, я сейчас начну стыдливо рыдать. Кататься по полу и тереть колено, чтобы оно быстрее перестало болеть.

— Твою ж... — зашипела я и быстро поднялась, в полумраке пытаясь стряхнуть чернила с штанов. — Спокойно. Никто не слышал. Никто.

А чернила остались. Гадство. Хорошо, что одежда не парадная. Да и как-то парадной у меня тут не было. Вот и хорошо, что на свидание не поперлась, а то позорилась бы только без своей парадной одежды. Эх, бедная Света… родители выгнали, семья лишила даже обучения, что уж про деньги говорить. Не повезло девочке. Совсем не повезло… уж не знаю, что и случилось бы, если бы в ее тело не попала я. А, погодите. Получается, что она… умерла? Господи помилуй. Я об этом не задумывалась и вообще… какой ужас…

— Никто не слышал, — хрипло оповестили меня и резко прижали к груди. И к животу. И к кое-чему тверже. У меня аж волосы на голове зашевелились.

А после того, как руки легли на талию, то и душа убежала в пятки. Это был Данте. И он был весьма недоволен. Мне даже видеть его лицо не нужно было, чтобы понять, что он зол. Напряжен, дыхание частое.

— Чего никто не слышал? — прошептала я.

— Того, что ты ворвалась сюда, как воровка и скакала по дереву подобно белке, — с ехидством произнес Данте. Черт, он видел меня. Хорошо, что тут не существовало телефонов, а то еще бы и снял.

Хм, может я поторопилась с выводами о том, что он взбешен. Пока терпимо! Не считая того, что руки на талии стали чересчур… сильными и пальцами он впивался мне в кожу. Это было ощутимо через одежду. Будто бы я была без нее.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотала я, впиваясь ногтями в его руки, чтоб он отпустил, наконец. Но ему было все равно. Он даже не вздрогнул, а лишь начал мять талию, прижимать к себе.

— И про свидание ты ничего не помнишь? — вкрадчиво прошептал он, прикусив мочку уха. Мурашки побежали по шее, и я судорожно сглотнула.

— Память девичья… — хотя, скорее старческая и не память, а хитрожопость, но это история умалчивала.

— Да что вы говорите? Про Освальда ты что-то не забыла…

— Да про него забудешь, — отмахнулась я, старательно пытаясь оторваться от Данте. Будто приклеилась. И силен, зараза! Фиг вырвешься. Еще и в кабинете так темно… ни свечей, ни хоть какого-то лунного света с окон. Только слегка затхлый воздух, из-за которого становилось сложнее дышать, несмотря на то что окно было открыто.

Свежее от него не становилось. Будто бы оттуда исходил горячий воздух. Или это меня дурманило дыхание Данте.

— И что же ты еще не забыла? — рука Данте неожиданно переместилась ко мне на задницу. Я прикусила губу.

— Что вы себе многое позволяете, — я резко наступила ему на ногу. А он даже не взвыл и не отшатнулся.

— Это ты себе многое позволяешь.

Он еще и говорить спокойно умудрялся?! Вот собака. Да он трогать меня и права не имел. Подумаешь, не пришла на свидание. Так я и обещала, что приду. У меня тут дела важнее, чем напыщенный мужчина, думающий, что ему все должны. Надо было не вводить ему пенициллин. Потратила бы лучше на умирающих людей, которые уже на том свете.

Я надавила ему на ногу сильнее. Потоптала еще и размазала. Кажется, он уже не должен был чувствовать ноги.

— Может перестанешь издеваться над обувью Эдгара? Он расстроится, когда увидит, — прозвучал насмешливый голос Данте.

Эдгара?! Так я все это время отдавливала не ему ногу, а портила обувь Эдгару?! Матерь божья, за что мне все это…

— И за что ты так с ним, дрожащая моя? — снова шептал он, прикусывая шею. Электрические разряды побежали по венам, низ живота сладко заныл.

— Отпустите меня, — прерывисто попросила я.

— Нет.

— Я вам не игрушка, чтобы вы меня трогали, когда вам заблагорассудиться.

Данте резко развернул меня к себе лицом