Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу! - Дианелла Кавейк

Против воли желала его, но ненавидела за то, что он сказал. Что сделал. И как начал поступать со мной. Я подобного никогда не желала. Ни от кого.

Выгибалась ему на встречу. Даже не заметила, как он яростно начал оставлять следы на моей шее, а затем добрался до груди, принимаясь облизывать кончиком языка соски. Всасывал в себя. Я выгибалась ему навстречу, то ли чтобы отдалиться, то ли чтобы он не останавливался и продолжал. Продолжал.

Я хотела еще и еще. Больше его. Чтобы ласкал все тело. Он и делал это постепенно избавляя меня от лишней одежды. Мы были, словно животные в диком танце. Обменивались страстными и короткими поцелуями. Раздевали друг друга. Только у него это получалось уверенно, а вот у меня рвано. Пальцы дрожали, постоянно соскальзывали и не давали стянуть с Данте хотя бы рубашку… про штаны и пряжку ремня я вообще молчала. Зато прекрасно видела, какой у него огромный агрегат. Господи, у него такой большой и твердый, что между ног все скручивалось в ожидании и желании быть заполненной.

Данте скинул все со стола Эдгара и усадил меня туда. Холодная, деревянная поверхность слегка охладила пыл. Я даже ойкнула. Но влага между ног не давала мне остыть окончательно. Между ног все пульсировало от желания.

Рука Данте скользнула прямо туда, избавляя меня от штанов.

— Ты вся мокрая… — прохрипел он, тяжело сглотнув. Было видно, что он сдерживался. В том, как рвал мне одежду. Как оставлял метки принадлежности, больше похожие на кровавые подтеки.

Очень пошло. Очень грязно. А нет… пошлее был тот звук, который прозвучал, когда Данте коснулся пальцами между ног. Я закатила глаза и прикусила губу, издав протяжный стон. А между ног прозвучал развратный, хлюпающий звук.

Меня прострелило волной блаженства. А Данте продолжал трогать пальцами твердую горошинку, доводя меня до нового оргазма. Я сжимала пальчики на ногах и безудержно стонала на весь кабинет.

Он вставил во внутрь два пальца и начал ритмично двигаться. Разрабатывая все внутри. Растягивая. Я была такая мокрая, что даже не чувствовала чего-то неприятного. Мне было только мало. Мало его и его пальцев.

Я начала работать в такт бедрами, сама насаживаясь на его пальцы, и он грязно ругался. Морщился и его лицо с каждым мгновеньем становилось все более диким. На коже показалась чешуя. Золотисто-зеленая. Мокрые пряди светлых волос прилипли к его коже. Зеленые глаза полыхали диким, необузданным огнем.

Член выпирал из штанов. Головка показалась у края. Большая. С капелькой на кончике, призывая меня прикоснуться к нему.

Данте потянулся к пряжке ремня. Звякнул ею, и она упала к его ногам вместе со штанами. Он крепко вцепился в мои бедра и резко потянул к себе. Я, совершенно не соображая прильнула к нему. Он прохрипел что-то неразборчивое мне на ухо и резко укусил за шею. Боль прострелила позвоночник, а после по телу побежала обжигающая волна возбуждения.

Такого, который я никогда не чувствовала даже в прошлой жизни. Всепоглощающего. Дикого. Будто бы даже звериного. Точно… он же дракон и своим укусом… нет, не понимаю.

И внезапно от его укуса на шеи появилось жжение. Я зашипела от режущей боли, а Данте начал смотреть на что-то.

— Метка… да быть не может, что ты… моя истинная.

Глава 59. Какая еще метка?!

Метка?

Какая еще, к чертовой матери, метка? И почему настолько больно… наверное, чтобы у меня заработали мозги, которые отключил мне Данте. Но лучше бы они не работали. Потому что я в тихом ужасе.

Я, сидя на столе, абсолютно голая и до сих пор в кабинете Эдгара, уставилась на отражение в стеклянной дверце шкафа.

И вот именно в этот момент у меня появилось подозрение, что жизнь моя снова пошла под откос. Повернула шею. Угу. Отлично. На коже, чуть ниже уха, красовалась татуировка.

Витиеватая, переливающаяся, будто живая. Словно кто-то взял, да и выгравировал на мне ветви деревьев. Глаза увеличивались с такой скоростью, что стало страшно, что они выпадут.

Жаркое настроение испарилось мгновенно. Вместо этого наступила фаза паники. Между ног, правда, все еще было горячо. Влажно… прямо сложно себя вернуть обратно в реальность, мозг так и плавился. Желание так и росло. Было сложно дышать, находиться рядом с источником тестостерона и сдерживать слюноотделение.

Гормоны сошли с ума, потому что я смотрела на Данте и хотела его еще больше. Несмотря на то, что он меня укусил. Несмотря на то, что… господи, кажется, он меня укусил и я сошла с ума.

— Что... что это такое?! Какая еще, к чертовой матери, «истинная»?! — выдохнула я с ужасом. — Это болезнь? Ты меня заразил чем-то, ящер?!

Это единственное логическое объяснения для поведения гормональной системы!

Я затараторила, лихорадочно перерывая свою мнимую медицинскую базу данных. Хоть бы один проблеск. Хоть какая-то зараза с витиеватыми узорами! Но нет, пусто. У меня даже гугла нет, чтоб спросить.

А очень хотелось! Единственный мой интернет в этом мире — Освальд и библиотека. Первому не знаю, как объяснить появление метки, у второй не знаю, как спросить так, чтобы не читать десять книг. Ладно бы десять, там их может быть даже сотня! Но не факт…

А Данте в это время выглядел не как преступник, а как идиот. Счастливый идиот. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я — огромная радость в его загробной жизни.

Я вмазала ему пощечину. Со всей души. Он отшатнулся, а я спрыгнула со стола.

— Что ты со мной сделал, урод чешуйчатый?! — Я схватила с пола свою папку. Без нее я не уйду, а вот остаться с ним под одной крышей... Спасибо, но нет. Особенно после того, что между нами случилось.

— Ты моя истинная... — пробормотал он, почти шепотом. — Я не могу поверить...

— А я не могу поверить, что связалась с психом! — отрезала я. — Еще и без одежды!

Которую я с него и содрала, но это уже совсем другая история.

Я зашуршала по комнате, хватая первое, что напоминало одежду. Нет, идти нагишом по коридору было бы эффектно, но неэффективно. Особенно если кто-нибудь из стариков выйдет на ночную прогулку.

Остров у нас маленький, как село. Слухи расползутся со скоростью света и не видать мне здесь освобождение женщин. Будут воспринимать, как кусок мясо. Примерно также, как меня воспринимал Данте. Засранец. Сначала унизил, растоптал, а