Эльфийский сыр - Екатерина Насута

Так-то в парке при дворце пруд имеется.

– Сила надобна. Хозяин силой их кормит, а они служат верой и правдой…

– А про по ушам – это ты…

– Ну… мог бы и попробовать… ты когда-нибудь пробовал реку объездить? Он же ж суть от сути воды…

Да, получилось бы хреново.

– Тогда зачем говорила?

Аленка смутилась.

– Извини… но просто… сказать каждый может. А не каждый готов своей головой думать. Да и как еще понять, что ты за человек-то?

– Не знаю, – поразмыслив, согласился Александр. И снова силы выпустил, потому как конь поднялся и подобрался совсем близко. Даже голову на плечо положил, потерся щекой. – А что… находились?

– Ну… мама говорила, что находились. Что таких на самом деле много, которые силой все… А я-то так тебе первому его показываю. Ты его спроси, станет ли он тебе служить.

Александр поглядел коню в глаза.

– Станешь? – уточнил он. – Обещаю, что не обижу. Буду беречь… Только забрать, наверное, тебя придется. Я тут не смогу остаться насовсем. Если тебе важно тут, то… то найду тебе кого хорошего, в хозяева? Мага сильного, чтоб не обижал.

Конь фыркнул и, обойдя Александра, встал напротив. Ногой топнул, да так, что земля загудела…

Карета?

Какая карета… он ее развалит. Такого только в танк и запрягать, подавляя противника психологически.

– А дальше что? – уточнил Александр. – Я должен клятву принести? Или что?

– Должен.

– Какую? Может, форма какая стандартная есть…

– Ага. На трех листах с комментариями юриста. И нотариуса позовем, чтоб заверил на месте. Договор между Сашкой-императором и водяным конем.

Конь поглядел на Аленку с удивлением. Повернулся к Александру.

– Нотариуса звать не будем, – заверил его Александр. – На кой нам нотариус, в самом-то деле?

– Имя ему дай. И крови каплю. Если доверяешь, то просто протяни руку. Он куснет.

Конь оскалился, показывая, что вот прям готов куснуть, от всей, так сказать, души.

– Ты… – Александр руку все же протянул, поскольку отступать было не с руки. – Ты, главное, пальцы не отхвати, а то как-то не уверен, что здесь пришьют…

Аленка засмеялась. Конь фыркнул и руку обнюхал, а потом скривился и, тряхнувши гривой, обдал ее брызгами.

– Извини… как-то не подумал, что немытые руки кусать неприятно. Слушай, а кельпи людей топят не потому, что топят, а… чтоб грязными не есть? – Мысль была неожиданной, но довольно-таки логичной на первый взгляд. – В общем… если ты согласен, то назову тебя…

Пушок?

Нет, это Александр собаку хотел назвать. Дружок? Мусик? Конь Мусик как-то… Точно пальцы за такое имя отгрызет.

Надо как-то… солидно. Но в голову ничего не идет.

Гром?

Воин?

Ну… морда, конечно, воинственная… И главное, приплясывает так, нетерпеливо, а мысли разлетаются.

– Слушай, а тебе самому какое имя нравится? – Потому что воображение упрямо подталкивало Мусика. И конь озадачился.

Не только конь.

– Может… Бурун? – предложила Аленка. – Ласково можно Бурунчик…

– Почти Бурундучок… конь-бурундук…

Конь возмущенно заржал, оценив перспективу. И снова гривой тряхнул, так, что та окружила Александра зыбким туманом.

– Туман! Нареку тебя Туман! – обрадовался он, потому что уже почти привык к Мусику. И конские зубы пробили кожу. Боль была короткой, но острой. Впрочем, пальцы остались целы, а это уже многое.

Конь руку даже выплюнул.

И отступил.

– Силы дай, закрепить, – подсказала Аленка. – А потом он тебя покатает, если хочешь…

Скептическое выражение на морде коня намекало, что хотеть не стоит, но Александр мужественно выкатил белый шар силы, который конь вобрал в один вдох, и ответил:

– Конечно. Но ты чур со мной поедешь. Кататься, так вдвоем…

Башка у Глыбы болела давно, и даже пара банок пивка, выпитого поутру исключительно в медицинских целях, этой боли не уняло. А потому Глыба был раздражен больше обычного.

Хотелось…

В общем, хотелось раздражение на ком-то выместить.

– Скажите, а эти конфеты хорошие? А почему срок годности затертый? – Тощий парнишка вертел в руках коробку конфет.

С виду – дорогую.

Парнишка был незнаком, но вид его затрапезный внушал некоторые надежды.

– А ту посмотреть можно?

– Вы покупать будете? – устало произнесла Оксанка, которая тоже вчера отдыхала, а потому ныне чувствовала себя премного утомленной. – Или так, для интересу?

– Буду. Если они свежие. – Парень перевернул коробку. – И вон ту тоже…

– Ксан, пивка дай. – Глыба потеснил тощего. Развелось тут… ходят, людям жить мешают вопросами. Впрочем, возмущаться парень не стал. Коробку вернул на место и из магазина вышел.

– Видишь… – Оксанка достала пиво из холодильничка. Хорошее. Баночки запотели, и к голове их прикладывать приятно. А пить и того приятнее. – Нет, ну то ему не так, это ему не этак… что за люди. А мне теперь это добро назад запихивать. Свежие… Откуда я ему тут свежие возьму, а?

– Не знаю, – честно ответил Глыба, который конфет не любил. Но ныне, глянув на золотую коробку, вдруг ощутил в себе незнакомое ранее желание сделать кому-то хорошо. – Себе забери… считай, от меня подарочек… запишешь там.

Оксанка заулыбалась…

А Глыба поспешно покинул магазин, потому что головная боль никуда не делась, а с ней и раздражение. Незнакомый парень бродил по рынку, порой останавливаясь то у одного, то у другого прилавка.

Глыба встал в тенек, стараясь не упускать чужака из виду.

Тот купил-таки пару коробок конфет.

Шоколадок.

Большую пачку чипсов… Все-то он складывал в рюкзак, причем тот явно в размерах не менялся. Стало быть, заряженный… интересная штука.

– Глыба. – За рукав дернули, и Глыба повернулся, обнаруживши за спиной Умника. – Ты где ту машину-то взял?

– Где надо, там и взял.

Умник был мелким и постоянно всего боялся. Было, конечно, с чего, потому как не всегда Кешка-Умник своим был. И тогда-то ему Глыба наглядно показал, что мозги мозгами, а бить тоже уметь надобно. И науку Умник запомнил, вона, голову в плечи втягивает, и глаз у него нервически дергается. И это притом, что шеф, Умника полезным признавши, трогать его не велел. Пока. Впрочем, когда-нибудь Умник снова облажается, и тогда Глыба поучит его уважению.

И вообще…

– Да так… ничего…

Умник прибыл вчера.

– Просто вот… там… – Он слегка замялся. – Дело такое…

– Чего? Что, не справишься? – Глыба положил руку на плечо и легонько сдавил. Обычно хватало. И этот вот побледнел, затрясся весь и сглотнул. – Если не справишься, то так и скажи. А я скажу шефу, что ты бестолочь и пользы от тебя никакой… А раз так…

Он оскалился, зная, что от оскала этого люди обычно впадали в ступор.

– Просто… уточнить… блок серьезный… инструмент понадобится. Я ж почти пустым приехал… Ты не предупредил… сказал просто снять охранку… стандартный… а