Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

закружились возле Хуа Чэна именно по той причине, что им очень понравился его запах. И демоническая Ци, которой Хуа Чэн окружил Се Ляня, также относилась к высшему разряду, поэтому принц не нуждался ни в каких демонических конфетах. Вот только чтобы никто не смог разглядеть, что его демоническая Ци лишь нанесена поверх тела, наверное, пришлось бы, как это происходило ранее, слиться в жарком поцелуе, чтобы обменяться дыханием.

Се Лянь поспешно оборвал эти мысли и со всей серьёзностью ответил:

— Я и сам не знаю. Я ведь всего лишь кукла-марионетка.

Значит, принц собирался продолжать спектакль.

Пэй Мин сказал:

— Ладно. В таком случае, Вашему Высочеству нельзя отходить от своего хозяина.

Се Лянь притворился, что не слышал. Он огляделся по сторонам и задумался:

— Я совсем не ожидал, что первая же битва будет настолько кровопролитной.

Только что вокруг собралось более четырёх сотен демонов, но во время воцарившегося хаоса почти все они были убиты. Се Лянь невольно вспомнил, как той ночью Хуа Чэн рассказывал о горе Тунлу и даже показывал небольшое представление, которое поистине оказалось нисколько не преувеличенным. В самом деле — здесь будто пронёсся порыв мощного ветра, унёсший все сорные травы. Тех же, кто избежал этой участи и теперь лежал на земле раненый и стонал, осталось не больше двух десятков.

Хуа Чэн, стоя среди них, произнёс:

— Теперь вы поняли, что из себя представляет гора Тунлу?

Чудом оставшиеся в живых демоны не посмели даже шевельнуться.

Се Лянь мягко продолжил:

— Сейчас вы находитесь только на внешнем уровне и пока ещё можете уйти. Если не хотите передвигаться вглубь, где повстречаетесь с более страшными вещами, подождите здесь и поищите способ покинуть гору.

Демоны именно так и собирались поступить. Видя, что троица им не угрожает, нечисть торопливо, держась друг за друга, помчалась в укрытие — подальше отсюда. Глядя на их удаляющиеся силуэты, Се Лянь задумчиво произнёс:

— Этот «Отнимающий жизни демон острого лезвия» взял себе крайне хвастливое прозвище, но неожиданно оказался довольно опасной личностью. Поистине жестокий поступок.

Пэй Мин согласился:

— Тварь в высшей степени расчётливая, с самого начала стал мутить воду и быстро подстраивался под любые изменения. Вы своим ударом меча, Ваше Высочество, как раз позволили ему притвориться жертвой.

Се Лянь так и застыл.

— Постойте, я «своим ударом меча»? Каким ударом меча? Но я его не тронул!

— Разве? Я говорю о той ране в живот. Если бы не посеянная им ранее паника, а после ваше божественное сияние от его раны, остальные демоны не поверили бы его речам и не стали бы лепить на головы талисманы.

Се Лянь подивился:

— Не стану лукавить, но я думал, что тот удар — дело ваших рук, генерал Пэй!

— Ваше Высочество, должно быть, имеет обо мне ложное представление. Я не нападаю исподтишка.

— Если это не вы и не я, неужели среди нас присутствовал третий небесный чиновник? Или же что-то не так с божественным сиянием от раны… — принц обернулся, чтобы осмотреть убитого Демона острого лезвия и кое в чём убедиться, но увидел лишь пустоту, отчего даже растерялся: — Где же труп?

Пэй Мин тоже пришёл в лёгкое замешательство.

— Но ведь я совершенно точно разрубил его пополам.

Хуа Чэн мрачно произнёс:

— Гэгэ, будь осторожен. На горе Тунлу тем сильнее становится убийца, чем больше жертв погибает от его руки.

И всего несколько минут назад Демон острого лезвия расправился с почти четырьмя сотнями!

Светлый генерал, не сожалеешь ли о сломанном мече?

Светлый [265] генерал, не сожалеешь ли о сломанном мече?

Троица осталась стоять, полностью готовая к нападению, среди устилающих землю мёртвых тел и парящего в воздухе чёрного дыма.

Высокая скала, неведомым ни демонам, ни божествам способом, оказалась у них за спинами, и перед глазами наконец открылся путь. Кромешной тьмой впереди чернела лесная чаща, нависая пугающим сплетением ветвей, откуда раздавались крики воронов. Се Лянь, приведя все чувства в полную готовность, непроизвольно схватил Хуа Чэна за руку. И обнаружил крайне неприятный факт.

Хуа Чэн, вне всяких сомнений, являлся демоном, но в этот миг он весь горел, словно подхватил жар.

Се Лянь удивлённо замер и прошептал:

— Сань Лан, ты… скоро вырастешь?

Несмотря на обжигающую температуру тела с головы до кончиков пальцев, лицо Хуа Чэна осталось невозмутимым.

— Скоро, — ответил он.

Хуа Чэн станет прежним — это определённо хорошая новость. Но момент перед тем, как он по-настоящему вернётся к своему истинному облику, наверняка будет самым опасным и самым серьёзным.

Се Лянь тут же принял решение:

— Установим магическое поле! Я буду тебя защищать.

Принц немедленно принялся за дело — приказал Жое оградить Хуа Чэна кольцом в четыре чжана и вонзил в землю перед кругом свой меч, Фансинь, как «замок» для запечатывания поля.

Хуа Чэн тем временем уселся в позу для медитации и сказал:

— Гэгэ, лучше оставь Фансинь для защиты.

— Нет, — ответил Се Лянь. — Поле должно быть добротным, а для этого сгодится лишь оружие, которое испило человеческой крови…

Не успел принц договорить, как почувствовал сзади прикосновение. Обернувшись, он просто онемел, увидев перед собой серебристую изогнутую малютку-саблю, которая стояла вертикально, хлопая огромным серебристым глазом. Это он только что тёрся о ноги принца рукоятью, словно предлагая свою помощь.

Се Лянь присел на корточки.

— Эмин, а ты почему обернулся таким?

Прославленная изогнутая сабля Эмин, изящная и тонкая, обладающая неудержимой демонической сущностью, теперь… уменьшилась по крайней мере в половину. Серебристый глаз, прежде напоминающий полумесяц, сейчас будто обернулся глазом ребёнка, круглым и большим, который то и дело моргал. Вопрос Се Ляня, кажется, немного обидел Эмина, но он всё равно старательно продолжал толкаться рукоятью ему в ладонь.

Пэй Мин присел рядом и спросил:

— Это и есть знаменитая изогнутая сабля Эмин?

Он потянулся рукой, будто хотел потрогать, но Эмин моментально ощетинился и угрожающе направил на него клинок. К счастью, Пэй Мин оказался достаточно проворным, чтобы не оказаться пораненным на месте.

Се Лянь погладил саблю и сказал:

— Всё-таки лучше я воспользуюсь Фансинем.

Фансинь остался непоколебим как гора, а Эмин, добровольно предложивший себя и получивший прямой отказ, чуть не всхлипывая, прискакал обратно к Хуа Чэну.

Хозяин даже взглядом его не удостоил, вместо этого отвесил оплеуху и отругал:

— Чего ты плачешь? Всё потому, что ты бесполезен. Мусор!

Эмин отлетел на землю, подобно никому не нужной вещи, будто один удар лишил его жизни. Се Лянь, не зная, плакать или смеяться, торопливо поднял