В едином пламени - Деметра Фрост

И все-таки она находит в себе силы — больше моральные, чем физические, для того, чтобы пребольно укусить меня за губу. Вот тебе и благодарность за наслаждение!

Но я все равно самодовольно ухмыляюсь, делая, как она хочет — слегка отпрянув, позволяю ей вдохнуть воздуха и перевести дыхание. Пока она это делает, я поднимаю ладонь и резко сдергиваю с ее головы вуаль.

И снова замираю в восхищении. Ее глаза не голубые, как у отца. И не серые. А зеленые, как у матери. Только оттенком посветлее и поярче, с изумительной каймой вокруг радужки темно-бурого цвета. С невероятно длинными и пушистыми ресницами. С выражением диким, яростным и необузданным. Скромной затворнице, какой все считали принцессу Эмму-Александрию, такой взгляд принадлежать не мог. А вот моей трепетной любовнице — очень даже.

— Моя! — восторженно повторяю я вновь, — Ты моя, девочка!

Принцесса вскидывает ладонь, чтобы упереться ею в мое лицо и тем самым предпринять очередную попутку по своему спасению.

Какая она все-таки наивная! Совершенно неопытная, невинная и сладкая!

Я с легкостью перехватываю ее ладонь и прижимаю внутреннюю сторону запястий к своим губам. Вызывающе глядя прямо в прекрасные глаза принцессы, провожу языком по венке, не без удовольствия замечая пробежавшие от моего прикосновения мурашки.

Опускаю ее ладонь чуть ниже, чтобы запустить пальчики с короткими аккуратными ноготочками в свой рот. Втягиваю в себя, чувственно обвожу языком и сам ловлю сумасшедший кайф от этого.

— Я не ваша, — тем не менее зло цедит Эмма, морщать, будто от болезненных ощущений. Но я-то знаю. что это не так!

— Хорошо, — с легкостью соглашаюсь я, — Может, пока еще нет. Но ты станешь моей. Полностью. До самого конца. Каждой клеточкой своего потрясающего прекрасного тела…

Отпускаю девичью ладошку, но только для того, чтобы снова положить ее на талию.

— Никогда! Слышите, никогда, господин придворный маг! — яростно шипит с плохо скрываемой злостью принцесса, — Никогда я не буду вашей!

Я вглядываюсь в ее расширенные глаза, зрачки которых начинают заполнять язычки пламени. Инстинктивно и восторженно задерживаю дыхание и только сильнее стискиваю тоненький стан в своих руках. Нет, я не прав. Огонь уже в ее крови. Не только ее. Но и мой.

— Пустое! — восхищенно выдыхаю я не столько ей, сколько самому себе, с жадностью вглядываясь в столь родной огонь, — Ты уже моя!

Резко вскинув между нами руку, девушка не без труда выскальзывает из моих объятий. Порывистый взмах многочисленными юбками, стремительные шаги в сторону. Многолетняя привычка заставляет держать ее спину прямой, а подбородок — гордо вздернутым. Но королевское самообладание все же подводит ее — грудь, стянутая корсетом, высоко вздымается, жилка на шее неистово пульсирует, а ладони слегка подрагивают и машинально сжимаются в кулачки.

Я тянусь к ней, к обладательнице редкой для женщины магии огня, стремлюсь и пытаюсь снова поймать. Но Эмма опять ускользает, соблазнительно ведет плечами и поджимает свои яркие алые губы, которые хочется снова смять в требовательном и жестком поцелуе. Ее волосы цвета светлой пшеницы, убранные в высокую прическу, но с завитыми и падающими на обнаженные плечи тугими локонами взлетают в воздух, снова обдавая меня нежным травяным ароматом.

Такая нежная… Но такая гордая и независимая…

Что мне ее трепыхание?

Принцесса моя! Это уже решено!

… Вряд ли она хочет играть. Но эти ее трепыхания, эти ускользающие движения вызывают именно такие ощущения. Во мне просыпается инстинкт охотника и я устремляюсь — снова! — за ней.

И даже не удивляюсь, когда мы оказываемся в библиотеке — месте, которое она воспринимает своим убежищем. Пытается захлопнуть перед моим носом дверь, запереться. Но я сильнее и опытнее. И когда дверь закрывается, то делает это за моей спиной. Я же и щелкаю замком. С торжествующей улыбкой наступаю на свою девочку, тихонько смеюсь, когда Эмма, в инстинкте спрятаться, скользит за диванчик, придерживая юбки. Судя по нахмуренным бровям, она пытается судорожно придумать план отступления. С недовольством наконец осознает глупость своего поступка и если сейчас страдает не от страха, но от собственной недальновидности, то планирует что-то срочно предпринять.

Только это всё бесполезно.

Сейчас самое лучшее — это не быть терпеливым и ласковым. Нужно показать ей, что бороться со мной и мои решением — бесполезно. Я обозначил свою позицию и не собираюсь ждать королевского соизволения.

Будть мы в другое ситуации — может я бы и поухаживал, побегал бы по стандартному сценарию, как делают все нормальные мальчики с нормальными девочками.

Но нет. Нас уже и так связывает слишком много. Таинство инициации. Чувственный и невероятный секс. Общая для нас обоих стихия.

Лучше меня ей все равно ничего не светит. А как показывают события недельной давности — уж в плане постели у нас полная гармония и согласие. Надо просто напомнить принцессе об этом. И чем скорее — тем лучше.

… Мы кружим вокруг дивана, как играющие друг с другом щенята. Ходим и ходим, в буквальном смысле, вокруг да около. Поэтому я делаю “ход конём” — отправляю в район ее ног слабый импульс, который заставляет ее споткнуться. Этого хватает мне, чтобы наконец преодолеть разделяющее нас расстояние и, обхватив ее за плечи, быстро, но аккуратно уложить на матрас дивана. Ещё несколько импульсов в разные чувствительные точки — и Эмма изгибается и сладострастно стонет. Да, знаю — подлый прием, возбуждать искусственным способом женщину, только-только пережившую инициацию. Но мне нужен результат, а не прелюдия. У нас с Эммой будет еще достаточно времени, чтобы позволить ей узнать меня. Полностью и совершенно.

— Красавица моя… Ангел мой… Звездочка… — бессвязно шепчу я, нависая над ней и упираясь ладонями о диван, — Ты же знаешь, я не сделаю тебе больно. Позволь своему огню слится с моим. Это будет незабываемо. Самое идеальное, что может быть на свете.

— Я не хочу! — упрямо крутит головой девушка, прерывисто дыша, — Это неправильно.

— Очень даже правильно, — успокаивающе говорю я ей, — Эмма, это правильно. Не сопротивляйся. Просто чувствуй.

И она чувствует. Как только перестает сопротивляться, то сразу погружается в то потрясающее ощущение неги и наслаждения, которое может подарить не только такой умелый любовник как я, но и пронизывающая нас обоих магия. Именно она ведет нас. Наполняет каждую клеточку силой и истомой и позволяет почувствовать все миазмы физического возбуждения и духовного томления.

Когда Эмма наконец позволяет себе смириться под моим натиском, я смело лишаю сковывающих и