В едином пламени - Деметра Фрост

разделяющих нас тканей одежды. Сначала ее — рву тугую шнуроку корсета на спине, поставив для этого на колени. Отшвириваю плотный корсаж в сторону, приевращаю в лохмотья лиф верхнего платья и сорочку. С юбками, разумеется, сложнее — их слишком много. Подол верхней — слишком тяжелый, покрытый воланами и зымысловато струящимися лоскутами, вышитый жемчугом — я просто задираю. Завязки нижних тоже, не заморачиваясь, рву и одну за другой спускаю к лодыжкам, пока они не образуют на полу настоящее облако всевозможных оттенков.

Жадно приникаю к аппетитно оттопыренной попке и заставляю ее застонать. Покрываю нежную кожу ягодиц поцелуями и ласками и, не особо мудрствуя, проникаю сразу языком в слегка увлажненную промежность.

И снова стон — жалобный, саднящий, хриплый. Звук скребущейся по обивке ногтей. Колыхание перед глазами пшеничных локонов. И изящный изгиб точеной и тонкой спинки, заставляющий от визуального экстаза зажмурится.

А еще от ее вкуса. Терпкого. Пряного. Слегка солоноватого. И ощущения тесноты внутри. Первозданной тесноты, которая под умелыми движениями начинает расслабляться и сладко пульсировать.

Но я нетерпелив. Не хочу растягивать удовольствие. Только не сейчас. Я здоровый и молодой мужчина, не привыкший стеснять своих физиологических потребностей. А всю эту неделю, хоть и не сознательно, но я держался почти монашеского целомудрия. Недотрах с Жанной не в счет.

Снова переворачиваю Эмму на спину. Жадно вглядываюсь в ее лицо с распахнутым от удовольствия ротиком и прикрытыми глазами. В упругую округлую грудь с аккуратными кружочками розовых сосков. В палый, подрагивающий от напряжения животик. Поочередно касаюсь — подбородка, шеи, ключиц, грудей и живота. Повторяю путь губами, только снизу вверх. И одновременно с поцелуем, которым я накрываю сладкие губы, прижимаюсь членом к женской промежности и совершенно легко и без каких-либо усилий проникаю внутрь.

Эмма слегка вздрагивает и судорожно впивается ногтями в мой торс. Пытается зажаться, вытолкнуть меня от, видимо не совсем приятных ощущение. Вполне понятно. Сомневаюсь, что эту неделю она только и занималась тем, что разрабатывала свою сладкую киску. Да и размеры у меня что надо. Не огромные, конечно, но выше среднестатистических.

Поэтому, не обращая на колющую боль под ребрами и шипение в моей рот, я начинаю двигаться. Неторопливо, размеренно, даже не погружаясь на всю длину. И таки добиваюсь всего — коготки принцессы выходят из моей кожи, чтобы позволить ладоням обхватить спину. Ее поясница изгибается, прижимаясь теснее, а из груди вырывается тяжелое дыхание, разбавленное тихими стонами.

О да…

Никакое сравнение с потасканной судьбой и веретеницей мужиков княгиней. Все в девушке подо мной упруго и нежно: кожа, мышцы, внутренняя глубина. Она совершенно не умеет целоваться и то и дело царапает меня зубами. Но в этом тоже есть своеобразный экстаз.

Она не знает, как двигаться под мужчиной. Но и это не беда. Пока я готов все делать за нас обоих.

Но не умеет Эмма и полностью раскрепощаться, теряя при этом добрую половину наслаждения. Она по-прежнему пытается зажаться, стесняется своих ощущений и живых реакций организма.

Поэтому то и дело закусывает губу и извивается, чтобы выскользнуть из-под меня. Причем ровно в тот момент, когда волны оргазма приближаются к ней — я чувствую их всполохи и пульсацию. Для нее, почти вчерашней девственицы, эти ощущения почти незнакомы и оттого пугающи и неприятны. Ночь инициации не в счет — тогда я добился ее пика внешней, клиторной стимуляции.

Но не сейчас. Сейчас я должен показать ей небо в алмазах на совершенно ином уровне.

И поэтому — толкаюсь внутрь нее все уверенней и рьяней. Покачиваюсь над принцессой, то и дело ловя ртом ее стоны, с упоением пью дыхание. Опускаю свои руки на внутренние стороны бедер, чтобы задрать их повыше и углубить проникновение. Неистово долблюсь в нее, по самые яйца и максимально быстро, тем самым неумолимо приближая к разрядке и себя. И благословленно выдыхаю, когда ощущаю сильные конвульсии, прошедшие по ногам девушки и одновременно слышу ее крик — сдерживаемый, глухой, ведь она инстинктивно закусила кожу на ладони. Чувствую я и горячую дрожь ее киски, жадно сжавшей меня своими стеночками, из-за чего я, разумеется, кончаю тоже: ярко, упоительно и бурно. С судорогами в бедрах и мушками в глазах.

По-прежнему оставаясь в ней, я приникаю к девушке: прижимаюсь грудью к груди, губами к губам. Целую нежно и ненавязчиво. Но в ней нет сил отвечать и я этому доволен. Как и закатанным от экстаза глазам, так и до сих пор глубокому и неровному дыханию и отзвукам все еще проносящегося по ее телу оргазму. Ее бедра, между которыми я до сих пор зажат, мелко вздрагивают, грозя свести мышцы. И я, как бы мне не хотелось отрываться от слегка влажной, но одуряюще пахнущей коже, все-таки сажусь на колени и начинаю аккуратно и умело мять мышцы ног, ведь в любой момент их может свести куда сильней — до самой боли.

Эмма

Мне не нравится то, что происходит. Мне не нравится, как перестраивается под чужую волю мое собственное тело, как меняется поток моих мыслей, заставляя концентрироваться не на магии, а на порочных и совершенно неправильных вещах.

Это противоречит моей натуре, моим принципам и вообще…

Это неправильно!

Я всегда чувствовала бурное течение моей магии в теле. Благодаря наставнице и многочисленным книгам в нашей библиотеке, с упоением погружалась в таинство магической науки, спала и видела себя сильной и прославленной магичкой…

Первый шок после инициации — стихия моей магии.

Огонь! Совершенно не женская, бурная и яростная стихия, совершенно не предназначенная для отпрыска королевской семьи.

Воздух и земля — вот стихии семьи Ди`Ташерьи. Откуда в ней взяться пламени? История восстания в Ланьи встала перед глазами с такой легкостью, будто всегда там сидела, ожидая своего часа. Но оно и понятно — я никогда не страдала из-за плохой памяти. Даже наставница всегда хвалила и выделяла мою тягу к знаниям перед родителями.

Хорошо, что я была младшей из четырех принцесс. Мои капризам и увлечениям потакали и даже позволяли жить затворницей.

Я знаю, что при дворе меня считали слегка... ммм... умалишенной. Это играло мне на руку. Никто не претендовал на мое личное пространство, никто не претендовал на руку и сердце в желании сочетаться со мной браком и таким образом влиться в королевскую семью.

Я не хочу быть ни от кого зависимой. Хочу быть свободной и распоряжается своей жизнью по своему усмотрению.

Появление королевского мага в моей жизни напрочь лишает меня этой возможности. Его напор… Его безапелляционные