Развод, дракон и сковородка 80 уровня - Алиса Миро

— Вот так, — прошептала я. Рука сама легла на черную чешуйку рядом с раной. Она была гладкой, как отполированный обсидиан, и теплой, как нагретый солнцем камень. Под моей ладонью билась жизнь — мощная, гулкая.

— Всё будет хорошо, — сказала я ему, и себе, и этому проклятому миру. — Ты сильный. Ты большой. Ты справишься.

Я погладила чешуйку.

— Не смей сдаваться, слышишь? Назло им всем. Назло тем, кто сделал тебе это. Живи.

Над головой чудовища, в пустоте, вдруг вспыхнула зеленая цифра. Маленькая, скромная:

+1

Полоска здоровья дрогнула. Красный волосок стал толще на микрон. А следом перед моими глазами развернулась золотая надпись, сияющая так ярко, что осветила пол-пещеры:

[Скрытое условие выполнено]

[Активация Древнего Контракта… ]

В тот же миг Дракон открыл глаза. И если раньше они были тусклыми, подернутыми пеленой смерти, то теперь они вспыхнули, как два солнца. По пещере пронесся гул — нарастающий, низкий рев турбины, выходящей на форсаж. Чешуя под моей ладонью начала нагреваться с бешеной скоростью. Я одернула руку, чувствуя, как жар обжигает пальцы.

Я почувствовала, как внутри этой гигантской туши просыпается Сила. Не игровая механика. А что-то древнее, первобытное и пугающее.

Он резко дернулся, расправляя крыло. Потолок пещеры треснул, посыпались камни. Он поднял голову, и из ноздрей вырвался сноп ярких, ослепительных искр. Я отшатнулась, споткнулась о какой-то булыжник и шлепнулась на пятую точку, больно ударившись копчиком.

— Мамочки! — взвизгнула я, закрываясь руками.

Мне показалось, что сейчас он меня испепелит.

Просто чихнет — и от Лены, начальника отдела логистики, останется кучка пепла.

«Помогла, называется! Разбудила вулкан!»

Я вскочила на ноги, забыв про жалость, про геройство, про всё на свете. Инстинкт самосохранения, дремавший в офисе пять лет, заорал сиреной: «БЕГИ, ДУРА! БЕГИ!»

И я побежала.

4. Еще одна неожиданная встреча

Я рванула к выходу из пещеры, где виднелся слабый лиловый свет. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о камни, сдирая руки о стены, глотая холодный воздух. За спиной слышался шорох осыпающихся камней, треск и тяжелое, хриплое дыхание, похожее на работу кузнечных мехов.

«Он гонится! Он меня сожрет!»

Ноги запутались в длинной траве, и я кубарем покатилась вниз по склону. Мир завертелся: фиолетовое небо, черная земля, снова небо… Остановило меня только дерево. Точнее, его узловатые, выпирающие из земли корни, в которые я врезалась ребрами.

— У-у-у… — простонала я, сворачиваясь клубком в зарослях папоротника. Инстинкт кричал: «Замри!». Я закрыла голову руками, вжимаясь в сырую землю, и ждала. Ждала рева, жара пламени, хруста веток под гигантскими лапами. Сердце колотилось о грудную клетку так, что, казалось, вот-вот сломает ребра изнутри. Тук-тук-тук — как молоток по жести.

Минута. Две. Ничего. Дракон за мной не погнался. Из зева пещеры не вырвалось ни струйки дыма. Там было тихо и темно, как в склепе. Видимо, у ящера были дела поважнее, чем гоняться за полоумными тетками в пижамах. Например, умирать. Или офигевать от моей наглости.

Прошло, наверное, полчаса. Или час. Время здесь текло странно, вязко, как кисель. Адреналин схлынул, оставив после себя дрожь и тупую ноющую боль во всем теле. Я осторожно села, привалившись спиной к шершавому стволу дерева, и обхватила колени руками. Лес вокруг был… неправильным.

Если в пещере было просто страшно, то здесь было неуютно. Деревья напоминали гигантские брокколи-мутанты с фиолетовой, мясистой листвой, которая тихо шелестела, даже когда не было ветра. Вместо цветов из мха торчали бледные, фосфоресцирующие грибы. Они пульсировали в такт моему дыханию: вдох — ярче, выдох — тусклее. «Радиоактивная помойка», — мрачно диагностировала я.

Стало холодно. Причем холод был не просто физическим. Перед глазами замигала иконка — синяя снежинка.

[Внимание! Эффект среды: Могильный хлад. Ваша выносливость снижается.]

Я потерла плечи. Ткань рубахи, которая в пещере казалась грубой, теперь вообще не грела. Холод просачивался сквозь нее, кусал кожу ледяными муравьями. В животе предательски и громко заурчало.

«Отлично. Я замерзну, умру от голода, и меня съедят эти светящиеся поганки».

Я заставила себя встать.

— Так, Лена. Без паники. Ты смотрела «Последнего героя». Тебе нужно тепло.

Я начала бродить вокруг дерева, собирая ветки. Они были отвратительными — склизкими, покрытыми каким-то липким налетом. Руки мгновенно испачкались.

Кое-как, ломая ногти, я набрала охапку хвороста и сложила их шалашиком, как учил папа сто лет назад на даче. Получилось криво, но похоже на костер. Я села перед этой кучей мусора. И замерла. Рука привычно хлопнула по карману, где в «прошлой жизни» (то есть утром) лежала зажигалка. Пусто. В инвентаре? Пусто.

Я уставилась на дрова. У меня была куча мокрых веток и ноль огня.

— Ну и что теперь? — спросила я у темноты. Голос прозвучал жалко. — Тереть палочку о палочку? Серьезно?

Лес молчал. Грибы равнодушно пульсировали.

— Замерзнуть насмерть в виртуальном лесу… Гениальный план мести, Лена. Просто браво. Олег бы сейчас умер от смеха. Он бы даже скриншот сделал. «Моя бывшая — лох».

— Попробуй кресало, — раздался спокойный, бархатный мужской голос прямо у меня над ухом. — Или магию, если маны хватит.

Я не просто испугалась. Я чуть не вышла из тела!

Я подпрыгнула на месте, издав звук, похожий на писк придавленной мыши, и резко развернулась, спотыкаясь о свои же дрова. Сердце, которое только успокоилось, ухнуло куда-то в пятки. Из темноты, лениво отодвинув гигантскую ветку папоротника, вышел мужчина.

Это был не просто мужчина. В этом лесу, где даже поганки светились ядовитым неоном, а деревья напоминали декорации к фильму ужасов, он казался пришельцем из другого мира. Из мира глянцевых обложек для журнала «Вестник Темного Властелина».

Высокий. Нет, неприлично высокий. Его широкие плечи обтягивал черный камзол из кожи, которая поглощала свет. Поверх был небрежно наброшен плащ с воротником из черного меха (надеюсь, искусственного, хотя в этом мире ни в чем нельзя быть уверенной). На поясе висел меч. Не бутафорская железка, а настоящее оружие в украшенных серебром ножнах. Рукоять венчал рубин размером с куриное яйцо, внутри которого пульсировал мрачный багровый свет.

«Мажор, — автоматически отметила моя внутренняя бухгалтерша. — Донатер. Сколько же это стоит в рублях?»

Лицо я толком разглядеть не могла — он стоял в тени раскидистой лапы папоротника. Но я кожей чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, плотный, оценивающий. Так смотрят не на людей. Так смотрят на непонятный баг в программе.

Я судорожно сглотнула и попятилась, прижимая к груди охапку мокрых, склизких веток, словно это был щит.

— К-кресало? — переспросила я, стараясь,