Цена доверия - Renat Sakhib

гарнизон был на виду, но не выглядел угрозой — это важно. Если там окажется просто нервный купец с дорогим грузом, лишняя демонстрация силы с нашей стороны только испортит отношения с империей на пустом месте. Но если там действительно то, чего я опасаюсь, — мне нужно, чтобы твои люди были готовы удержать периметр, пока я не разберусь с бумагами.

— Удержать периметр против тридцати четырёх телег охраны каравана — это больше чем подвиг для пятнадцати человек под мои началом, Ерден, — Батыр качает головой. — Если дойдёт до силового решения, мы не удержим, и ты это знаешь не хуже меня.

— До силового решения дойти не должно, — Ерден смотрит на него так же прямо, как Батыр смотрел на него секунду назад. — Если я прав насчёт груза, решать это будут не мечи, а печати и даты в грамотах. Твоя задача — не победить в бою, которого не должно случиться, а сделать так, чтобы ни у кого не возникло желания его начинать, пока я ищу то, что докажет мою правоту на бумаге.

Батыр немного помолчал, взвешивая только что услышанное — не как обычно сам Ерден взвешивает груз при досмотре, а как человек, который давно уже по опыту совместной с мазаром службы научился отличать, когда комендант говорит из присущей ему возможно излишней осторожности, а когда — потому что уже что-то знает либо догадывается.

— Фураж нашей заставы на тридцать четыре телеги лошадей на несколько дней простоя в карантинной зоне — это довольно внушительный расход, — сказал он наконец. — У нас его может ведь и не хватить, Ерден, если назначенный тобой карантин затянется больше недели, мы недостаточно к этому подготовлены, ты сам знаешь об этом.

— Значит, постараемся экономить, в том числе и на собственном гарнизоне, если придётся, — отвечает Ерден. — Или я найду действенный способ, чтобы карантин не затянулся дольше необходимого для должного досмотра каравана. Да и вообще эти вопросы тебя напрямую не касаются, Батыр. Я обсужу их с ответственным за фураж — с Толеу.

— Ты почти всегда так говоришь, что не затянется дольше необходимого, — негромко проговаривает Батыр, чуть улыбаясь, затем поднимается, отряхивая полу кафтана. — А потом как вот сегодня сидишь над книгами да грамотами до третьей лампы.

— Потому что, как правило, я оказываюсь в итоге прав, — в ответ бросает Ерден, снова берясь за перо и всем видом показывая, что разговор по сути окончен.

Уже выходя из кабинета коменданта, Батыр оборачивается уже у самой двери.

— Если это на самом деле то, о чём ты думаешь и переживаешь, Ерден, то имей в виду: всех моих людей при грамотном распределении вполне может хватить, чтобы удержать ворота. Но их вряд ли хватит, чтобы удержать угрозу войны, если она сюда придёт, в том числе из-за твоих действий.

— Она сюда не придёт, — отвечает Ерден, не отрывая взгляда от книги. — Пока у меня есть правила, весы и время, чтобы ими воспользоваться.

Батыр выходит, не убеждённый до конца, но и не споря дальше — так же, как обычно уходит от разговоров с комендантом: с ощущением, что сделал всё, что мог, и остальное теперь не в его власти, а в руках человека, который верит бумаге больше, чем мечам, и до сих пор, как ни странно, оказывался прав.

Глава 5

Караван подходит к заставе ровно в полдень, как и предсказывал дозорный, — тридцать четыре телеги растягиваются по перевалу длинной вереницей, охрана по бокам, все в одинаковых плащах цветов Торгового дома Ксеррат: серебро по тёмно-синему. Ерден наблюдает за ним со стены, пока телеги одна за другой останавливаются перед воротами, и думает, что давно не видел такого богатого каравана на этом перевале — обычно подобные грузы идут равнинным путём, через заставы попроще.

Факир, глава каравана, подъезжает к воротам первым, спешивается сам, не дожидаясь, пока кто-то из его людей не подбежит, чтобы помочь ему, — и это Ерден отмечает как первую деталь, не вписывающуюся в образ надменного богатого купца, каким он ожидал его увидеть. Факир — немолодой парсиец, судя по цвету кожи, высокий, подтянутый (видимо сдержан в еде и удовольствиях), как и большинство в караване одет в походный балахон, полностью скрывающий тело с головы до ног, открывая ветру лишь лицо, брови и густые усы темно-пепельного цвета, ясные карие глаза, смотрят цепко и пристально, губы тонкие и сдержанные, держится прямо, с достоинством, но без обычного высокомерия иных купцов, которые кичатся своим положением или богатством — учтиво кланяется коменданту заставы ровно настолько, насколько того требует вежливость, не больше и не меньше.

— Комендант Ерден, полагаю, — говорит он. — Наслышан о вашей заставе и о вас самом, ваших методах. Говорят, здесь самый дотошный досмотр на всей границе империи.

— Говорят верно, — отвечает Ерден. — Груз и документы, будьте добры.

Факир кивает одному из помощников, и тот подаёт грамоты — целую стопку, перевязанную лентой с печатью Ксеррата. Ерден пролистывает их прямо у ворот: разрешение на провоз от имперской таможенной палаты, опись груза — «инструменты и части механизмов для мастерских», печать формирования каравана, печать пограничного поста на входе в земли Куорлу, откуда караван, если верить документам, начал путь три недели назад.

Всё в полном порядке, насколько это можно определить с первого взгляда.

— Груз предназначен для мастерских в землях Хорасата, — уточняет Факир, пока Ерден просматривает бумаги. — Партия крупная, поэтому и охрана солидная — не хотелось бы, чтобы кто-то принял богатый на вид караван как приглашение к разбою в горах.

— Разумная предосторожность, — соглашается Ерден, не отрывая взгляда от одной из печатей — той, что стоит на грамоте о происхождении груза. Печать на первый взгляд в полном порядке, оттиск чёткий, цвет не изменён — есть все основания полагать, что груз по всей видимости не вскрывали с самого момента опечатывания. Но что-то в самой дате, указанной рядом с оттиском, на мгновение цепляет натренированное внимание коменданта, хотя Ерден всё ещё не мог точно сказать, что именно — просто постоянно проявлялось какое-то ощущение, что он уже видел похожую комбинацию цифр совершенно в недавнем прошлом, на каком-то другом документе.

— Досмотр так или иначе займёт время, — говорит он будничную фразу, поднимая