Цена доверия - Renat Sakhib

взгляд на Факира. — Груз у вас крупный, а у меня своя процедура, причем для каждой из телег. Поэтому прошу вас распорядиться отвести весь караван на площадку для карантина, вашу охрану разместить в отведённых для этого пределах — таковы установленные правила для грузов подобных размеров.

Факир послушно кивает головой и не возражает — на его лице ни тени раздражения, ни намёка даже на попытку поторопить коменданта или надавить на него своим положением или авторитетом Торгового дома Ксеррат.

— Понимаю, понимаю, — говорит он. — Времени у нас предостаточно, груз конечно уже ждут, но не настолько срочно, чтобы спорить с уставом заставы и вашими правилами. Но один вопрос я всё же озвучу — сколько примерно времени займёт полный досмотр всего груза?

— Сколько? — удивленно вскидывает брови Ерден. — Столько, сколько потребуется, Факир-ага. Обычно для таких караванов как у вас два, а то и три дня. Но есть вероятность, что и дольше.

— Разумно, я понимаю, — Факир кивает снова, с тем спокойствием человека, которому либо нечего скрывать, либо который слишком уж хорошо умеет это спокойствие изображать для других. — Мои люди разобьют лагерь на площадке. Если понадоблюсь для вопросов — я всегда рядом с головной телегой.

Он отходит распорядиться насчёт размещения, а Ерден ещё раз пролистывает грамоты, задерживаясь на той самой дате о печати происхождения груза. Он не может пока сформулировать, что именно его беспокоит — только то, что есть у него какое-то ощущение, а за пятнадцать лет службы он выучил не игнорировать свою интуицию, даже когда весы, печати и документы в один голос утверждали, что всё чисто.

Вечером, когда телеги каравана были уже выстроены рядами на площадке карантина, а костры охраны Факира горят ровными точками в сумерках, Ерден позвал Джарггала в кабинет — не для доклада, а чтобы разложить перед ним все грамоты каравана и спросить, не видел ли тот прежде печать с оттиском именно такой формы, и не приходилось ли ему сталкиваться с конторами, что оформляют документы для Торгового дома Ксеррат.

Джарггал пришёл нескоро, заставив Ердена подождать, и долго рассматривал оттиск при свете лампы, прежде чем ответить.

Глава 6

Ердену только исполнилось семнадцать, когда он уже как третий месяц был принят в качестве младшего досмотрщика на Дымчатый Перевал. Именно тогда Айдын впервые подводит его к камню весов не для того, чтобы показать, а чтобы дать сделать самому.

— Весы — самое простое, что тебе предстоит выучить, — говорит Айдын, кладя ладонь на серый, отполированный сотнями рук камень. — Заговорено давно, ещё до нас с тобой, мастером предметных рун, не нам понимать как это работает, нужно лишь довериться факту — весы работают и могут быть использованы нами в своих непосредственных служебных обязанностях. Положи любой груз — камень покажет истинный вес и истинную суть материала, чтобы снаружи ни было намалёвано на мешке.

Он кивает Ердену — попробуй.

Ерден кладёт на камень мешок с зерном, взятый для учебных целей из общих запасов заставы. Стрелка на резной шкале дрожит, останавливается на отметке, что почти в точности совпадает с весом, который называл Айдын заранее.

— А если внутри не то, что снаружи? — спрашивает Ерден.

— В этом случае стрелка на камне покажет реальный вес, а не тот, что заявлен, — тут же отвечает Айдын. — Запомни, юноша, камень не разговаривает, поэтому он не скажет тебе, что именно не так с грузом — просто число на камне не сойдётся с той, что указана в сопроводительной бумаге. А дальше именно твоя голова должна работать, камень свою часть уже выполнил.

После этого Айдын подводит молодого Ердена ко второму мешку — на этот раз не объясняя, что внутри, — и взглядом указывает ему взвесить его самому. Ерден берет второй мешок, взвешивает и цифра на камне действительно расходится с указанным весом почти на четверть, если верить прилагаемой к грузу учебной грамоте.

— Вот, теперь ты видишь всё сам! — восклицает Айдын с той спокойной гордостью учителя, который понимает, что только что ученик почувствовал, всё сказанное им немногим ранее, на собственном опыте. — Здесь тоже нужно понимать, Ерден, что расхождение — не всегда есть обман. На груз может повлиять влажность, он может подвергнуться усушке, да и про обычную ошибку писаря, заполнявшего сопроводительные документ, нельзя забывать ни в коем случае. Твоя досмотровая работа — не пугаться любого выявленного расхождения, но при этом научиться отличать обычное расхождение от подозрительного. Но это к тебе придёт только с годами опыта в полевых условиях, вряд ли сразу и сегодня.

Печати он объяснял иначе — уже не у камня, а за обычным столом, разложив перед Ерденом десяток сломанных, использованных оттисков, которые собрались на заставе за годы службы.

— Что касается печатей — это не про то, что внутри, — говорит Айдын, вертя в пальцах один из таких оттисков. — Печать про то, трогали груз или нет с того момента, как её поставило ответственное за печать лицо. Вот эта, видишь скол, — груз вскрывали в пути без ведома владельца печати. А вот эта, целая, ровного цвета — значит, никто после опечатывания к грузу не притрагивался.

— А если подделать саму печать?

Айдын усмехается — не снисходительно, а так, будто ждал именно этого вопроса.

— Подделать оттиск руны связи — почти невозможно, ученик, слишком тонкая работа, немногие мастера на это способны, и все они наперечёт, известны имперским палатам. Но, — он поднимает палец, — печать честная не значит, что честен тот, кто ставил её изначально. Печать хранит то, что было запечатано. Если внутрь груза с самого начала положили не то, что написано в бумагах, — печать будет чиста, как слеза младенца, и ничего тебе не скажет об этом. Помни это, юноша. Печать — не про содержание груза. Печать лишь подтверждает, что груз не трогали после того, как эту печать наложили на груз.

Слова эти Ерден запомнит на всю жизнь — тогда просто как урок, годы спустя как пророчество.

Плетения — самое живое из трёх, и Айдын учит им дольше всего, шаг за шагом, заставляя Ердена сотни раз проводить зататуированной ладонью над разными грузами, пока тот не научится различать оттенки тепла