Цена доверия - Renat Sakhib

— Плетение ищет пустоту там, где её быть не должно, — объясняет Айдын, направляя руку Ердена над учебным тюком с двойным дном. — Чувствуешь? Холодок, будто ладонь занесли над колодцем. Это будто бы ощущение плотности в содержании груза, на которое наша ладонь реагирует повышением или понижением температуры, если груз однороден, то и реакции не будет. Наше умение в том, что мы умеем это чувствовать руками благодаря нанесенной магической татуировке с плетением.

— А если тайника нет вовсе? Если просто назвали товар не своим именем?

Айдын останавливается, смотрит на него дольше, чем на предыдущие вопросы.

— Вот это, — говорит он наконец, — единственное, против чего у нас нет оружия. Весы скажут, что внутри железо, если внутри действительно железо. Печать скажет, что груз не трогали после опечатывания. Плетение не сможет помочь тебе найти тайника, если его на самом деле нет — поскольку совершенно незачем прятать то, что пытаются провезти открыто под неверным наименованием. Против лжи, вкраплённой в бумагу обычными чернилами, у нас Ерден имеется только одно средство и оно не магического рода.

— Что за средство такое?

— Голова, Ерден, — улыбается Айдын и стучит Ердена пальцем по его виску. — Поэтому обязательно и всегда развивай в себе, юноша, внимательность, память на малейшие детали, умения сравнивать одну бумагу с другой, а также вовремя заметить, где написанное не бьётся друг с другом, хотя оба документа могут выглядеть безупречно. Если магия поможет поймать того, кто прячет вещь, то твоя золотая голова — того, кто пытается спрятать правду за словами. Порой я даже задумываюсь над тем, что важнее — предоставленные нам магические инструменты или же наш собственный разум, знания и интуиция.

Молодой Ерден молчаливо кивает, усердно переваривая услышанное, запоминая это как очередной урок его досмотрового ремесла — даже не подозревая, что именно эти слова Айдына однажды станут тем единственным ключом, что у него останется, когда сам наставник окажется именно тем, кто поступился своим собственным словом — просто халатно махнув рукой вместо того, чтобы, как и полагается досмотрщику, направить телеги к камню весов.

Глава 7

Старший досмотрщик Джарггал так близко держит грамоту к лампе, что её фитиль едва не касается бумаги. Он задумчиво молчит, водя шершавым пальцем по краю оттиска печати, не касаясь её самой, а обводя кончиком контур, будто ощупывая каждую деталь формы.

— Ну, — всё также задумчиво протянул наконец Джарггал, — можно смело утверждать, что работа весьма хорошая. Обычный мастер, не состоящий в имперской палате, печать такого высокого качества вряд ли бы смог поставить. Здесь явно чувствуется рука кого-то из старших печатников, а таких на всю империю не больше наверное человек пяти, может восьми, и их клейма я примерно помню.

— И чья же это работа?

— Не смогу сказать с высокой долей уверенности по одному лишь оттиску при свете лампе, — Джарггал качает головой. — Но знаете ли, нойон, есть в этом что-то… до боли знакомое. Такую манеру — видите как руна связи будто бы чуть вытянута книзу, не как обычно её рисуют — я видел и раньше. Года три-четыре назад, кажется. Но не здесь.

— Не тяни. Где видел? — нетерпеливо кидает Ерден, один его глаз при этом немного дёргается.

Джарггал молчит ещё немного, будто бы силясь вспомнить не столько печать, сколько те обстоятельства, при которых он видел схожую печать ранее.

— Скорее всего, нойон, было это на равнинной заставе, ещё до того как я перевёлся сюда. Караван, насколько мне сейчас помнится, также шёл под цветами Торгового дома Ксеррат, груз — самый обычный, какие-то ткани да нити. Тогда при проведённой проверке мы ничего не нашли, всё было чисто, да и бумаги в порядке. Но тот печатник мне запомнился уже тогда — слишком уж аккуратная была работа для столь ничем непримечательного купеческого каравана, ещё тогда мне подумалось, что обычно такие искусные мастера если где и служат, то в имперских палатах, а не гильдиям. Гильдии редко могут себе позволить нанять имперского печатника такого высокого калибра для рутинных грузов.

Ерден забирает грамоту обратно, кладёт рядом с другими документами каравана — той самой, где дата у печати показалась ему знакомой.

— Значит, следует предположить, что у Торгового дома Ксеррат есть свой человек среди старших печатников, причем был еще и три года назад.

— Но с другой стороны, нойон, это может быть также простым совпадением, — говорит, немного прищуриваясь, Джарггал, но без особой убеждённости в собственных словах. — На практике распространенно, что порой мастера печати иногда подрабатывают на стороне для крупных клиентов, это не запрещено, но стоит весьма дорого, поэтому мало кто может себе это позволить.

— Значит, у нас есть совпадение. Такая печать дорога как для обычного груза тканей, с которым ты сталкивался ранее на другой заставе, — замечает Ерден, — так и для обычного груза инструментов для мастерских в караване, который стоит за окном заставы буквально в нескольких локтях от нас.

Джарггал смотрит на него долгим взглядом — тем самым, каким смотрит человек, понимающий, к чему клонит собеседник, но не готовый произнести это вслух первым.

— Ты думаешь, груз не тот, что заявлен?

— Я думаю, кто-то очень постарался, чтобы бумага выглядела безупречно даже для такого дотошного коменданта как я, — отвечает Ерден. — А безупречность такого уровня стоит дорого и заказывается заранее, не для тканей и не для инструментов.

— И что дальше? — спрашивает Джарггал. — Весы чисты, печать честная, тайников плетение не находит. Всё что мы имеем — подозрение и красивый почерк печатника, Ерден. Этого мало, чтобы задержать караван Торгового дома Ксеррат дольше положенного, не устроив скандал, который тебе же и аукнется.

— Значит, будем искать не в грузе, а в бумагах, — Ерден придвигает к себе всю стопку грамот заново. — Все даты, все маршруты, все печати по порядку — от формирования каравана до сегодняшнего дня. Если где-то соврали, это будет не в весе и не в тайнике. Это будет в цифрах, которые не бьются друг с другом, хотя каждая по отдельности выглядит подлинной.

Джарггал снова устало вздыхает — именно с той самой усталостью человека, который знает: предстоящая ночь затянется