Пламя возродится из искр - Ян Ли

внимательно! — заорал я, усиливая голос пламенем, чтобы звук разнёсся по всему лагерю, пробиваясь сквозь крики, стоны и лязг оружия. — Это ваш главарь! Великий Вэй Жун, храбро прячущийся за именем властительницы Сюй Линь! Он грабил торговцев, платящих за защиту Лао Шаню! Он считал себя неприкасаемым! Посмотрите, насколько он неприкасаем сейчас!

Я активировал Длань Первородного Пламени, коснулся его левого плеча — не сильно, не на полную мощность, только чтобы напомнить, что могу сделать то же самое со второй рукой, с обеими ногами, с головой, если захочу. Вэй Жун завизжал снова, пытаясь вырваться, но сил у культиватора с обожжёнными меридианами хватало разве что на то, чтобы дёргаться, как рыба, выброшенная на берег.

— Лао Шань передаёт вам послание, — продолжил я, оглядывая лица бандитов, которые замерли, глядя на сцену с выражением шока, ужаса и растущего понимания, что их красивая жизнь закончилась. — Его торговцы под защитой. Кто тронет их снова — получит то же самое или хуже. Братство Красного Ножа больше не существует. Расходитесь по одному, бросайте оружие, забирайте только то, что можете унести, и уходите из этих мест навсегда. Через час вернусь — кого застану здесь, убью. Без разговоров, без предупреждений, без жалости.

Я швырнул Вэй Жуна на землю к их ногам — он рухнул как мешок с дерьмом, всхлипывая, держась за обугленное плечо. Бандиты смотрели на него, потом на меня, потом друг на друга. Первый бросил оружие — старую саблю, которая звякнула о камни. Второй. Третий. Через минуту вся площадь была усыпана брошенным оружием, а бандиты начали разбегаться — кто в сторону ворот, кто к своим хибаркам за вещами, кто просто в лес, даже не взяв ничего, лишь бы убраться подальше от этого кошмара.

Мэй Инь опустила технику — зеркала исчезли, освобождая двух самых крепких телохранителей, которые стояли, тяжело дыша, окровавленные, с безумными глазами людей, которые только что пережили личный ад. Она посмотрела на них, кивнула в сторону выхода. Они не стали спорить, развернулись и побежали, спотыкаясь, роняя оружие, лишь бы оказаться подальше.

Через десять минут лагерь опустел. Остались только мы, корчащийся Вэй Жун, несколько бессознательных телохранителей и груды брошенного имущества — оружие, награбленные вещи, припасы, деньги.

— Что делать с ним? — спросила Мэй Инь, кивая на главаря, который пытался ползти к башне, оставляя кровавый след на пыльной земле.

— Оставим здесь, — решил я, подходя к нему. — Кто-то найдёт. Может, его тётушка пришлёт людей. Может, местные торговцы. Может, дикие звери сожрут до того. Нам всё равно.

Я наклонился над ним, схватил за подбородок, заставил посмотреть мне в глаза:

— Если выживешь, запомни — это Лао Шань пощадил тебя. Он мог убить, но не стал. Из уважения к твоей тётушке. Но если ты или кто-то из твоей бывшей банды снова тронет его людей, его торговцев, его интересы — в следующий раз пощады не будет. Понял?

Вэй Жун кивнул — еле заметно, но кивнул, слезы текли по его красивому лицу, смешиваясь с пылью и кровью, превращая красавчика-бандита в жалкое подобие человека, сломленного за пятнадцать секунд.

Мы начали собирать добычу. Не всё — только самое ценное. Духовные камни, которые бандиты прятали в башне в кожаных мешочках, серебро и золото, награбленное у торговцев, несколько приличных мечей, которые стоили больше, чем всё остальное оружие вместе взятое, карты и документы из сундука главаря, которые могли пригодиться для понимания местной обстановки.

— Неплохой улов, — заметила Мэй Инь, взвешивая мешочек с духовными камнями на ладони. — На месяц припасов хватит. Может, на два, если экономить.

— Компенсация за риск, — буркнул я, запихивая последний меч в мешок. — Лао Шань получит своё — сломленную банду и отпиздованного главаря. А мы получим своё — проводника в Пустоши. Все довольны.

Мы покинули лагерь, когда луна поднялась до середины неба, освещая дорогу серебристым светом, который делал ночной лес похожим на декорации к какой-то мистической постановке. За спиной догорали костры бандитского лагеря, впереди лежал путь обратно в Сяошань, в трактир, где хозяин ждал новостей, а через него — встреча с одним из трёх властителей провинции, человеком пятой ступени, который мог убить нас одним движением пальца, если что-то пойдёт не так.

Но пока мы были живы, пока план сработал, пока награда ждала впереди.

Мы шли быстро, не останавливаясь на отдых, потому что оставаться рядом с местом резни было глупо — всегда есть шанс, что кто-то из выживших бандитов одумается и вернётся с друзьями, или что Сюй Линь узнает о судьбе племянника быстрее, чем мы рассчитывали, и пришлёт людей разобраться. К рассвету мы прошли половину пути, остановились в небольшой пещере, знакомой ещё с дороги туда, развели маленький костёр, больше для тепла, чем для готовки — есть нам особо не хотелось, адреналин после боя ещё не выветрился из крови полностью.

— Думаешь, Лао Шань сдержит слово? — спросила подруга, сидя у входа в пещеру, наблюдая за рассветом, который окрашивал горизонт в розовые и оранжевые полосы, пробиваясь сквозь утренний туман.

— Надеюсь, — честно ответил я, разминая затёкшие плечи. — У него нет причин обманывать. Мы сделали то, что он хотел, но не мог сделать сам, не нарушив хрупкого баланса с Сюй Линь. Для него мы — идеальные исполнители. Сторонние, никому не известные, которых можно использовать и отпустить без последствий. Проводник в Пустоши стоит для него копейки по сравнению с политической выгодой от сломленной банды его конкурентки.

— Если он, конечно, человек слова, а не очередной мудак, который кинет нас при первой возможности, — добавила она с усмешкой, в которой не было юмора, только циничное понимание того, как работает этот мир.

— Тогда будем импровизировать, — пожал я плечами, закрывая глаза и позволяя телу расслабиться. — Как обычно.

Голоса внутри шептали тихо, обсуждая произошедшее… под шёпот мёртвых душ, под тихое дыхание Мэй Инь, под звуки пробуждающегося леса я и уснул.

В Сяошань мы вернулись на второй день после рассвета, когда трактир только начинал просыпаться, а улицы были полупусты, если не считать нескольких торговцев, открывающих свои лавки, и пары пьяных культиваторов, которые так и не добрались до постелей и спали прямо на скамейках у колодца. Хозяин встретил нас у входа — он, видимо, ждал, потому что стоял у двери со сложенными на груди руками и выражением лица, которое не выдавало никаких эмоций, хотя его аура пульсировала чуть быстрее обычного, выдавая напряжение.

— Живы, — констатировал он, окидывая нас оценивающим взглядом, задерживаясь на новых царапинах, на пятнах крови, которые мы не успели