Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

Клакер Джек даже не пошевелился, чтобы открыть сумку. Казалось, она нисколько его не заботила.

— А владелец?

— Он получил должное… наказание, — кивнул Майка.

Он вытянул ладонь, на которой лежало отрезанное ухо, и тут же сжал кулак. Не отрывая взгляда от предводителя отбросов, он добавил:

— Наказал его своим ножом.

— Ну что ж. Неплохо.

— Говорят, нас вызывали еще по какому-то делу, — сказала Тимна.

Все это время Пруденс, как всегда, молчала.

Клакер Джек медленно переводил взгляд с одного на другого, облизывая влажным языком губы.

— Ваша Аббатиса захочет кое о чем узнать. Я получил письмо от Рут. Она до сих пор в Эдинбурге и еще не нашла тело повелителя пыли. Точнее, его весьма своеобразную пыль.

— Бесполезная женщина, — пробормотал Майка, ненавидевший Рут, ненавидевший ее снисходительность, ее сухую шелушащуюся кожу.

Он не доверял ей. Однажды он проследил за Рут до Биллингсгейта, где она встретилась с темноволосой девушкой в алых перчатках и с иностранной монетой на ленточке у горла. Обе они двигались по переулкам украдкой, будто разбойницы. От той девушки за милю несло талантом.

Клакер Джек сжал пальцы.

— Но пыль, которую она ищет, уже не в Эдинбурге. У меня есть все основания полагать, что ее везут контрабандой на юг, в Лондон. Рут… разочаровала меня, — взгляд его еще больше посуровел. — Надеюсь, вы сообщите Аббатисе, насколько усердно я прилагал все силы.

— Я сообщу ей обо всем, — ухмыльнулся Майка.

— Обо всем?

Клакер Джек поднялся на ноги, скрипнув древними суставами, и взял со стола фонарь в форме бычьего глаза.

— Но ты не знаешь всего, Майка, — негромко произнес он. — Пришло время показать тебе кое-что. То, что Аббатиса сочтет… интересным. Идем.

Майка повертел шляпу и немного постоял, не сводя глаз с предводителя, пока Тимна наблюдала за ним. Наконец он кивнул, надел шляпу и последовал за Клакером Джеком, который провел их сперва через деревянную дверь в дальнем углу, а затем по темному каменному коридору через железную решетку в длинную комнату с низким потолком. Фонарь горел ровным оранжевым светом. Со всех сторон доносилось журчание воды.

Мальчик знал, что немногие из посетивших эту камеру остались в живых. Они с сестрами побывали здесь всего несколько раз, и каждый раз на стенах оказывалось все больше кровавых пятен. Ведь именно здесь Клакер Джек, один из старейших изгнанников — по слухам, самый первый из них, — любил «исследовать» пойманных на улицах Лондона талантов. То есть связывать их, вскрывать в поисках… чего? Некоторые говорили, что в поисках источника их таланта.

Но сейчас в камере было пусто. Повелитель отбросов провел их мимо жутких столов, за которыми работал, мимо цистерны, в которой в свете фонаря поблескивала вода. И вот они оказались во второй камере, размерами поменьше, о существовании которой Майка с сестрами даже не подозревали.

Если не брать в расчет тусклый фонарь, здесь царила тьма. Повелитель распахнул створку фонаря — и помещение залил оранжевый свет.

В центре возвышался водоем с невысокими каменными стенами. Точнее, резервуар с какой-то вонючей грязью, темной и густой, со слегка дрожащей, будто от вибрации, поверхностью. Тимна прикрыла нос и рот рукавом.

— Ванна с дерьмом, — прошептала она.

— Захлопни пасть, — зашипел на нее Майка.

На мгновение им показалось, что Клакер Джек их не расслышал, продолжая взирать на грязь со странным, почти радостным выражением. Но потом он сказал:

— Я не часто требую вежливости и приличия от тех, кто говорит от имени Аббатисы. Но будет лучше, если ты, дитя, проявишь любезность и продемонстрируешь уважение.

Он поднял голову и посмотрел на Тимну, блеснув глазами, и Майка невольно содрогнулся.

Пруденс шагнула вперед, как бы защищая сестру, но Клакер не обратил на нее внимания и спросил:

— Вы знаете, что такое глифик?

— В Карндейле был один такой, — ответил Майка. — Насколько я помню, он был чем-то вроде… дерева.

— Их бывает несколько видов. И некоторые из них могут оказаться весьма… полезными. Вы никогда не задумывались, как я распознаю таланты поблизости или среди нас?

Майка ничего не ответил.

Клакер Джек опустил руку в грязь, перемешал ее — и его пальцы окутало слабое голубое свечение. А когда поднял руку обратно, то она оказалась чистой — к ней не прилипло и капли. Грязь же между тем зашевелилась сама собой, становясь все более густой и плотной. Клакер Джек почесал язвы на шее и сказал:

— Я хочу познакомить вас с другим моим… питомцем.

Медленно клубящаяся грязь начала подниматься расплавленным комком тьмы; сгустки ее тяжело падали в резервуар. Толстая колонна грязи колыхалась, будто прислушиваясь к дыханию детей в свете фонаря.

— Три недели назад ваша Аббатиса отправила вам сообщение из Парижа, — тихо продолжил Клакер Джек. — Прислала письмо с описанием самых необычных подробностей. Поведала о том, что случилось с Генри Бергастом, и рассказ этот едва ли достоин веры. По ее утверждению, где-то там, у руин, всплыло тело Джейкоба Марбера, а испорченная пыль до сих пор… активна. О да, я читал письмо, не удивляйтесь, — криво усмехнулся он. — Ваша Аббатиса отправила мне такое же. Но в моем присутствовала еще одна деталь. Она писала, что я должен послать вас.

— Нас? — спросил Майка. — Но вы нас не послали.

— Я подумал, что больше пользы от вас будет здесь.

Клакер Джек махнул рукой в сторону грязевого глифика.

— Покажи им. Покажи то, что показал мне.

Вдруг, к изумлению мальчика, грязь рассыпалась, а после вновь собралась; рассыпалась и собралась, и так много раз, пока ему не показалось, что он смотрит на здание, на дом с террасой на углу оживленного перекрестка. Мимо проезжали крошечные, тут же тающие экипажи, спешили люди. Мальчик узнал кривые ворота и обтекающие грязью окна, узнал дом номер 23 по Никель-стрит-Уэст.

— Я знаю это место, — сказал он. — Это лондонское здание института. Там, где раньше эта ведьма Харрогейт…

Но тут по грязи вновь пробежали волны, и она приняла вид скрещенных молотков на фоне восходящего солнца. Герб Карндейла. Потом постепенно разгладилась и превратилась в кольцо — кольцо с этим же гербом, зажатое между большим и безымянным пальцем какого-то человека, черты которого терялись во тьме.

Клакер Джек тем временем снял с пальца кольцо, которое носил всегда, и положил его на иззубренную шрамами ладонь.

— Это копия, — негромко сказал старик. — Оригинал у меня украли много лет назад. Это был… сувенир, оставшийся со времен моего пребывания в Карндейле. Украл его изгнанник, молодой человек, которому я доверял. Очень кровожадный и способный на все, не чета другим. Полагаю, и вы нашли бы в нем немало поводов для восхищения.