Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Что за человек?

— Не знаю, — сознался я, достал полученную от вербовщика инструкцию и ткнул пальцем в план. — Но сейчас он находится в особняке напротив канцелярии главного тюремного департамента.

Джек повернулся к уличному фонарю, внимательно изучил бумагу и недоуменно хмыкнул:

— Ничего не понимаю.

— Что такое?

— Это какая-то контора тюремного ведомства, сейчас там не может находиться никто достаточно важный… — Пратт встрепенулся и озадаченно уставился на меня: — Если только…

— …это не арестант, — закончил я за него и спросил: — Не было никаких резонансных задержаний в последнее время?

— Ничего такого, я бы точно знал, — покачал Джек головой.

Я забрал у него инструкцию и посмотрел через бумагу на ближайший фонарь.

— Ты чего? — удивился Пратт.

— Ерунда, — отмахнулся я, не став говорить о замеченных на просвет водяных знаках, согласно которым лист был из личной канцелярии нынешнего канцлера — принца Августина. — Так ты проведешь меня?

— Себастьян…

— Я спас твою задницу, когда ты влип в историю с проклятыми клинками. Спас! У нас был уговор, и лучше бы тебе его не нарушать!

— Бесы! — выругался Джек. — Хорошо, твоя взяла!

Я махнул рукой, и к нам из ночной темени подкатила карета.

— Не пойдет! — сразу отрезал Пратт. — Проведу только тебя и никого больше.

— Разумеется! — фыркнул я и скомандовал подручным: — Свободны.

Якоб Ланц и Хмурый зашагали прочь, я накинул на себя кожаный плащ экзорциста, нахлобучил на голову широкополую шляпу, затем прикрыл лицо полумаской и, позвякивая колокольцами, забрался на козлы. Там поставил саквояж в ноги, взял поводья и поторопил приятеля:

— Поехали, Джек!

Пратт нехотя устроился рядом и вздохнул:

— Поехали…

Мы подкатили к воротам, там я стянул с пальца свободно болтавшийся на нем перстень и позволил подсветившему себе фонарем экзорцисту переписать выбитый изнутри номер. Караульные сноровисто проверили карету и подняли шлагбаум, позволяя проехать внутрь.

Это было просто. А вот попасть на закрытую территорию дворцового комплекса оказалось куда как сложнее. Джеку даже пришлось спуститься с козел и переговорить с дежурившими на воротах подчиненными, а тамошний экзорцист куда внимательней вглядывался в меня, прежде чем занести в журнал номер перстня.

Возникло даже опасение, что он уловил заполонившую саквояж Тьму, но плотную кожу сумки неспроста усеивали серебряные заклепки, и монах после недолгих колебаний все же вернулся в караульную будку и взялся за перо.

— Пусть проезжают, — только и буркнул он.

Когда Джек уселся рядом, я направил карету в ворота и спросил:

— Теперь куда?

— Прямо и налево.

Подковы звонко клацали по мостовой узеньких улиц дворцового комплекса, откуда-то издалека ленивые порывы ветра доносили отголоски музыки и шума праздничного бала, а кругом — никого, ни единой живой души.

— К фонтану поворачивай, — подсказал Пратт и предупредил: — Все, дальше сам.

— Не проблема.

Действительно — не проблема; экзорцистов на следующем пропускном пункте не будет, и ничто больше не мешает мне воспользоваться физиономией Валентина Дрозда.

Я спрыгнул с козел, избавился от кожаного монашеского одеяния и выставил саквояж на мраморное ограждение фонтана, посреди которого белели изваяния обнаженных купальщиц. Струи воды с тихим шорохом уносились в ночную темень и возвращались оттуда звонкой россыпью брызг, а развешенные вокруг разноцветные фонари превращали обыденную в общем-то картину в завораживающее и отчасти жутковатое зрелище.

— Себастьян! — окликнул вдруг меня Джек. — Позволь еще раз глянуть на твой план.

— А что такое?

— С ним что-то не так, — буркнул Пратт, запалив фонарь в карете. — Дай, говорю!

Решив не тратить времени на пустые препирательства, я отдал приятелю полученную от вербовщика инструкцию и раскрыл саквояж, но, прежде чем успел достать из него бочонок, рыжий пройдоха заковыристо выругался.

Я вернулся к нему и спросил:

— Что такое?

— Что такое?! — вскинулся он. — А сам не знаешь?

— Знал бы, не спрашивал!

— Гляди! — Пратт сунул мне листок и заявил: — Здесь изображено не одно здание, а два! Этот коридор переходит в крытую галерею, через него ты попадешь в соседний особняк!

— И что там? — насторожился я.

— Гостевой дом, — просветил меня Джек. — И знаешь, кто в нем остановился этой ночью?

— Кто? — спросил я, заранее предчувствуя неладное.

— Твоя ненаглядная Инга Лафо! Королевская опера вечером давала представление во дворце, и его светлость кронпринц Иоанн распорядился предоставить приме гостевые апартаменты!

— Он по-прежнему увлечен ей?

— Бесы! — всплеснул руками Пратт. — Ты еще спрашиваешь!

— Занятно, — пробормотал я, пытаясь сложить в единое целое все доступные мне части головоломки.

Джек вновь выругался и ожидаемо заявил:

— Себастьян, я не могу дать тебе пройти. Ты не должен приближаться к наследнику престола ни при каких обстоятельствах.

— Ну, разумеется! — фыркнул я. — Думаешь, я подписался бы на эту работенку, знай заранее, что речь идет о кронпринце?! Едем отсюда! Только саквояж заберу…

— Поехали! — Пратт задул фонарь и первым полез на козлы; я примерился и расчетливым ударом в затылок вышиб из него дух, потом аккуратно погрузил в карету и в два счета спеленал по рукам и ногам, не забыв и про кляп.

— Прости, Джек, однако у меня здесь еще дела…

Совсем другие дела, но…

Но неужто меня и в самом деле подрядили закинуть беса в душу наследника престола?!

Вот так поворот!

«Принц Августин решил вывести из игры своего конкурента?» — мелькнула первая мысль, но я сразу отбросил ее как слишком очевидную. Если кронпринц окажется бесноватым, то опеку над ним получит орден Изгоняющих, так какой в том прок нынешнему канцлеру?

Более того, если меня прихватят на горячем, если размотают весь клубок и всерьез возьмутся за Джека, то один след приведет к принцу Августину, другой к герцогу Мору, а вот его преосвященство, как ему и полагается, останется весь в белом.

И для этого надо всего-то замести меня на обратном пути. Арестовать по подозрению в убийстве дознавателя надзорной коллегии, а потом без лишней спешки выжать досуха, заодно присовокупив к делу и связь с нынешней любовницей кронпринца.

Помилование от короля Норвейма, пропуск за подписью принца Августина, инструкция на бумаге его личной канцелярии — все эти штришки сыграют свою роль, ведь именно такие вот штришки зачастую значат куда больше прямых улик.

Подозрения — вещь ядовитая, заразная. Замарают — добела уже не отмоешься.

И пусть внешне нынешний политический расклад особых изменений не претерпит, на деле в него тихой сапой вползет новый игрок — тот, в чьих руках окажется судьба бесноватого наследника престола. Его преосвященство.

Слишком сложно?

А слишком ли, когда на кону такие ставки?

Впрочем, мне-то что с того?

Сбросив оцепенение, я захлопнул дверцу кареты, вернулся к фонтану и запустил пальцы в