Бессмертный из Рязани - Дмитрий Ш.

идеально сливались с фоном любых поверхностей, становясь невидимыми. При этом самих мышей по-прежнему не было видно, но всё ещё оставалось слышно. Тем удивительнее выглядело то, как прямоугольные бумажки свободно пролезали даже в самые узкие щели, подходящие разве что тараканам, и свободно поднимались по вертикальным стенам.

— И это всё? — разочарованно спросил пёс, прислушавшись к своим ощущениям.

— Да. Нам потребуется большое количество талисманов, чтобы заново распределить по соседним участкам. Старые во время строительства были удалены или испорчены. Также придётся менять структуру большой триграммы гуа, чтобы она снова вписывалась в ландшафт. На это уйдёт много кропотливой работы…

— Не жалуйтесь. Просто делайте, — недовольно перебил демон, не желая выслушивать длинную лекцию. — И сделайте, наконец, что-нибудь с небом. В последнее время механические птицы уже раздражают. Откуда их столько взялось? Со счёта сбился.

— Небо, не наша забота, — вежливо, но твёрдо отказались обычно робкие мыши. — Этим должна заниматься яблоня, — переложили ответственность.

— Кто так решил? Я изучаю философию и космологию, а не искусство стрельбы, — тут же возразило говорящее дерево. — Пусть птицами занимается феникс. Это по его части.

— Какой ещё части? — удивился петух, от удивления даже вытянув шею.

— Родственной.

— Феникс уже занят! — он решительно отверг наглые поползновения в свою сторону.

— Чем?

— Всем! Я отвечаю за сараи. Пусть господин Пугало распугивает пернатых. Это его работа.

— Они не пернатые, а роторные, — елейным голоском подсказала мудрая яблоня.

— Тем более! — грозно заявил петух, неодобрительно сверкнув на мгновение покрасневшим глазом.

— А как же мечта о гареме, о султан своего сердца? — удивилось дерево с хорошей памятью.

По тону и не поймёшь, всерьёз ли спросила, или шутя.

— Я король монашеского ордена, — раздулся от важности псевдосклеротик.

— Послушай, монах со шпорами, ты бы поменьше бегал по соседям. Нам только пожаров вокруг не хватало. Ты должен следить за нашим хозяйственным инвентарём, а не таскать его у других. А если догадаются?

— Я требую соблюдать презумпцию невиновности. За крыло не ловили, вот и не нужно придумывать. Повторяю, по поводу птиц обращайтесь к господину Пугало. Если же хотите, чтобы я сидел дома, дайте денег, сам всё куплю.

— Может, тебе ещё паспорт выдать? Ветеринарный, — рассмеялся демон. — Нужны деньги, будь как все. Пиши заявку Кукле.

— Разбежался кланяться с проходом в ноги. Она же тёмная. У неё снега зимой не выпросишь. Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как она требовала отчитаться, куда наш дели. В апреле! Требовала вернуть на место.

— Господин Пугало не покидает огорода, а оберегать нужно весь дом. Кроме того, я слышала, у него сейчас очередная грандиозная задумка с выведением новой породы тыкв. Хочет успеть к Ноябрю, порадовать хозяина на Хэллоуин. Ему не до ваших забав, — вмешалась яблоня, не желая, чтобы эти два прохиндея увели беседу в сторону.

— Он ещё с нами за помидоры не рассчитался, одноногий Мичурин, — недовольно поморщился Пёс, что само по себе казалось невозможным. — Теперь ещё и с тыквами предлагает воевать? У соломенноголового совесть-то есть? Дайте уже ему книжку «Волшебник изумрудного города».

— Убить? — послышался заинтересованный голос явно обрадовавшегося ножа.

— Нет, такого практика не знаю. Однако хозяин часто упоминает какого-то Мичурина в подобных случаях. Наверное, кто-то из великих. Если бы господин Персик не защищал непоседливых сорванцов с грядок, я бы с ними сам уже давно разобрался, — огорчённо вздохнул пёс. — Что там перевоспитывать, малолетних уголовников, по ним Нож давно плачет.

— Убить, убить, убить! — послышалось согласие благодарного Ножа, которому было всё равно с кем разбираться.

— Видите. А ты что молчишь как рыба? Тебя ничего не беспокоит, ложный мудрец? Или лживый, учитывая то, как ты в карты мухлевал, — пёс повернул голову в сторону крошечного водоёма, обложенного белыми камнями.

Под водой что-то проплыло, ненадолго затенив весь пруд целиком, подняв высокие волны, словно он служил лишь маленьким окном в большой мир. Поверхность воды заполнилась многочисленными солнечными бликами. Через несколько секунд оттуда послышался мощный, немного рычащий голос, наполненный колоссальной духовной силой, от которой даже воздух зарябил.

— Я занят. Изучаю карту рек и подземных вод Сибирского федерального округа. Можете уходить. Только адрес оставьте. Сам доберусь. Если что, мою электронную почту знаете.

— А если господин поселится там, где нет водоёма? — провокационно улыбнулся пёс.

— Значит, появится то, чего не было, — с философским равнодушием ответил голос, не видя в этом ничего странного.

— Только не так, как в прошлый раз, а то господин воды нахлебался, и грязным был, похлеще меня после дождя. Его тапочки с газетой в той яме мы так и не нашли. Потом целый месяц боялись высунуться из укрытий. Страшно было, аж зубы сводило там, где они отродясь не росли! Яблоня до сих пор не оправилась от шока, — напомнил пёс. — Прорыв теплотрассы коммунальщики до сих пор на той улице так и не нашли. Собственно, как и саму теплотрассу. Кто бы её туда проводил. Вот это уже настоящая мистика, — подивился тот, кто имел к ней самое прямое отношение.

— Признаю, немного промахнулся в расчётах. Я тогда линял. До сих пор местами чешусь. Раздражает, — виновато пожаловались голос, принадлежащий кому-то очень огромному, и не слишком разговорчивому.

Вновь потемневшая вода в пруду булькнула, будто в неё уронили большой камень.

— Значит, по-прежнему никого не трогаем. Тихо готовимся к новым стрессам, беготне, знакомствам, отпугиванию идиотов. Большому ремонту, что хуже пожара. Голодовке, пока фон природной ци вновь не выйдет на приемлемый уровень. А ещё потери большей части припрятанных сокровищ, и прочим «радостям» жизни. Хозяин от этого точно будет не в восторге, а значит, и нам достанется, — недовольно вздохнул пёс, так и не дождавшись конструктивных предложений. — Эй, господин Толстячок, как насчёт обмена? У вас не найдётся ещё одного кувшинчика «Совершенной луны трёх развратных фей»? Меняю его на…

Возле пса из воздуха выпал недооценённый порноиндустрией журнал Maxim за прошлый месяц. Немного обслюнявленный и потрёпанный. Из маленького смотрового окошка, ведущего в подвал, распахнувшегося по необъяснимой причине, во двор ударила волна концентрированного винного запаха, от которого пролетающие мимо насекомые тут же попадали замертво. Принюхавшись, довольный пёс жадно облизнулся.

— Да-да, оно самое. Меняешься? Хорошо, вечером занесу, как господин уснёт, —