Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук

— Госпожа, — Янь поклонилась главной жене. — Спасибо, что согласились меня выслушать.

Лицо Мин-Сю осталось неподвижным. Янь внимательно посмотрела на госпожу. На ней не было украшений, как на Сюэ, но в этой простоте маркиза выглядела гораздо величественней наложницы. Второе, на что обратила внимание Янь, были слуги. Все тепло одеты, лица румяные, ни единого признака голода и истощения. В павильоне тоже было по-весеннему тепло. Сама маркиза сидела в ханьфу, без накидки. В полуметре от хозяйки павильона стояла жаровня с высокими стенками. Чтобы уголь случайно не выпал и не обжег маркизу.

Такие жаровни Янь раньше не видела, но слышала, что могут себе их позволить только очень богатые семьи. И маркиз вряд ли стал бы тратить деньги на женщину, которую презирал.

— Садись, — Мин-Сю показала на стул. — Раздели со мной этот скромный обед.

Обед был скромным только на первый взгляд. Рис, утка, несколько блюд с овощами, мясной суп. Вот только сейчас сама Янь не могла себе позволить такой скромности. Из главной кухни вот уже неделю присылали пустую кашу и вареную капусту. Желудок наложницы сжался от боли.

— Благодарю госпожу.

Янь-Янь села на указанное место. Она старалась соблюдать этикет, но разбушевавшийся голод заставил двигаться ее чуть быстрее положенного.

— Мне уже доложили о проблемах в павильоне, — сказала Мин-Сю.

— Простите, госпожа, за беспокойство. Я знаю, что делами поместья занимается наложница Сюэ. Но она так занята подготовкой к пиру.

— Сюэ-Жэнь сейчас нелегко, — подтвердила маркиза. — Не стоит ее беспокоить. Мэй!

Личная служанка маркизы положила перед Янь-Янь кошелек. Простой, с посредственной вышивкой.

— Этого хватит, чтобы погасить долги павильона перед прислугой. И останется тебе на еду. Большая кухня сейчас не успевает. Две наложницы беременны.

— Янь-Янь благодарит маркизу.

Мин-Сю кивнула. Изначально она послала за наложницей, чтобы та обыскала покои старой госпожи. Третью наложницу сына свекровь считала глупой и безопасной. Но сейчас необходимость в этом отпала.

— Забота о слугах в будущем может дать тебе опору в доме, — сказала маркиза и положила в тарелку Янь кусок утки.

Этот незначительный жест заботы заставил сердце наложницы сжаться. С самого детства она сама сражалась за свое благополучие и не познала простой человеческой заботы. В тот момент, когда кусок утки коснулся дна тарелки, Янь решила сделать то, чего не должна была делать.

— Госпожа, вы были так добры ко мне все это время. Я… Я должна передать вам это.

* * *

Мин-Сю

Дрожащими руками Янь-Янь достала несколько писем. Видимо, она боялась, что кто-то их обнаружит, поэтому носила с собой.

— Что это?

— Это… Я украла это из павильона маркиза. Там много таких. Они хранятся в полированной шкатулке, в потайном отделении его стола.

Я развернула первое письмо, и на лбу проступили капли пота. Этих писем было достаточно, чтобы казнить весь род маркиза: детей, наложниц, братьев.

— Никому не рассказывай об этом, — приказала Янь.

Девушка молча кивнула и подхватила палочками мясо. Ела с жадностью, как будто за все время в статусе наложницы у нее не было возможности наесться досыта. Я вспомнила себя из прошлого. Это был первый раз, когда в сердце шелохнулась настоящая жалость. Она просто сделала не ту ставку.

— Янь-Янь, — старалась говорить мягко, — ты любишь маркиза?

Она сначала хотела ответить заученной фразой о том, что служить господину — настоящее счастье. Но вдруг замолчала, словно осознав, что обманывать себя не стоит.

— Веди себя тихо. И не покидай двор до пира. Поняла? — девушка робко кивнула. — Юй навестит тебя через несколько дней.

Я смогла поесть, только когда наложница ушла. Теперь у меня была возможность уничтожить не только поместье маркиза, но и весь его род. Но было немного страшно. Перед глазами стояло осунувшееся лицо наложницы Янь.

— Госпожа, пришли новости из главного павильона.

— Говори.

— К наложнице Цин вызвали лекаря. Говорят, какие-то проблемы с ребенком.

Я кивнула. Отвар Сюэ ускорил очищение организма Цин от трав гарема. Даже представить было страшно, как она сейчас мучилась.

* * *

Хань-Шэн

Донесение о варварах, проникших на территорию уезда, легло на стол Ханя ранним утром. Донесение его не удивило. К чему-то подобному он был готов. Но активных действий пока не предпринимал, чтобы не спугнуть врага раньше времени. Бирки сюннов, найденной в кабинете Фэн-Жуна было недостаточно, чтобы обвинить маркиза в измене. Он с легкостью мог заявить, что предмет ему подбросили, или нашел. Но больше всего Хань боялся, что маркиз обвинит в измене жену. Она жила на севере, ее отец сговорился с варварами, а бирка… Бирку подбросила маркиза. А он, Фэн-Жун, чист как белый лотос.

В таком случае князь понимал, что обелить имя маркизы он просто не успеет. Приказ о казни приведут в исполнение раньше, чем он добьется справедливости. Поэтому нужно было набраться терпения и найти весомые доказательства.

— Императорские указы прибыли, — в павильон, где отдыхал Хань, вошел Лян.

За ним шел дворцовый евнух Ся. Хань сразу узнал доверенного слугу отца. В руках у евнух держал запечатанный ларец.

— Приветствую князя.

— Без формальностей, уважаемый Ся. Как здоровье отца-императора?

— С вашим батюшкой все в порядке. Только немного тоскует, когда благородная супруга отказывается его принимать. И благодарит сына, за то, что вы дали ему лишний повод увидеться с госпожой.

— Правила в гареме даже император не смеет нарушать, — повторил слова матери Хань.

На самом деле он знал, что таким образом мать берегла не столько гаремный порядок, сколько собственный душевный покой. И всегда оставалась для императора чем-то недоступным. Сыну стало даже немного неловко за то, что ради него матери пришлось нарушить собственные правила и уделить императору времени больше, чем та привыкла.

— Император велел передать указы.

— Оба?

— Все как просил князь.

— Что-то еще?

— Да, — евнух сделал шаг вперед и наклонился, словно боялся что его услышат посторонние. — Император обо всем осведомлен. И он выражает надежду, что князь сможет позаботиться о дочери дома Вэй. Поддержка генерала – защитника важна для золотого трона. Мы не можем потерять его доверие.

— Передай отцу, что сын его не разочарует.

* * *

Павильон наложницы Цин

В павильоне царили холод и сырость. Старая госпожа плотнее укуталась в меховой плащ. Единственная