Стратег - Алекс Бредвик

кто жил любовью, жить ради очага? Прошу, помогите этой женщине переродиться и помочь нам исцелить этот мир! Афина, подскажи своим родным, как это нужно сделать, ведь это и ее заслуга, что мы освободили город в честь тебя! Зевс, как верховный бог Олимпа, прошу, дай доброй на это! Аид, как хранитель и правитель подземного мира, позволь этой душе и дальше существовать в теле, но уже не смертном, а полубога!

Ответа я не услышал. Даже Хаос молчал. Но его взор… я чувствовал на себе. Буквально. Он словно стоял за спиной и молча взирал. Хороший ли это знак, плохой ли… но это был знак. И раз такое происходит, значит нужно было действовать. А как действовать факелом? Правильно. Сжечь тело. Койке, надеюсь, ничего не будет.

Как обычно, я направил в божественный артефакт свою магию, причем столько потребовалось, что я сам был в шоке. Пришлось даже использовать нити мироздания, чтобы частично восстановить свое внутреннее море. Еще один знак, что боги дали добро. Ведь если бы не дали… то и магии столько не потребовалось бы. Но когда я почувствовал, что хватит… поднес факел к тряпью и те вспыхнули. Сначала пламя было красным, все нормально… а потом преобразовалось в голубое. Пламя подземного мира, пламя души. Пошло преобразование? Не знаю. Но я внимательно смотрел на этот процесс.

Пламя, пока оно было красным, буквально за мгновения превратило в ни во что тело. После этого несколько мгновений ничего не происходило… а затем, из той точки, где должно быть внутреннее море, где был живот тела Каспии, начало разгораться синее пламя. Все сильнее и сильнее.

Когда это пламя набрало мощи, внутри началось нечто интересное. Словно физика перестала работать. Пепел закружился… и начал формировать скелет, при этом он формировал его… в душе! Я видел ее. Видел Каспию. Видел «след», как она подошла и легла. Сама. В ее взгляде не было осуждения, в нем не было боли. Только благодарность. И… думаю, она все будет помнить. Все до мельчайших мгновений.

Когда из пепла полностью был воссоздан скелет… пламя начало уменьшаться, превращаться в те самые магические нити, формировать кровь и плоть. И так, орган за органом, волокно за волокном, ее тело воссоздавалось. Вот только когда начала восстанавливаться кожа, я понял. Боги ее не просто переродили. Она буквально словно только родилась. Не младенец… но она была невероятно молодой. И черт… Ника точно будет ревновать.

Но долго на красоту мне не позволили, видимо, боги. Как только сформировалась кожа, вся эта женская красота… начала формироваться одежда. Я даже усмехнулся, да и Гера рассмеялась, посмотрев на мое лицо. Ну никто же не запрещает мне смотреть на прекрасное? Так вот и смотрю. Жаль, что так мало.

— Не красиво разглядывать женщину, когда она не может прикрыться, — проговорила девушка, усевшись, открывая не менее соблазнительный вид на свое тело. — Ого… я таким молодым свой голос не слышала лет двадцать…

— С возвращением, — искренне проговорил я.

Волосы, ниспадающие до низа лопаток, ну и спереди до груди, оставались такими же черными, как смоль. Это в ней не изменилось. А вот все остальное… она действительно словно напиталась жизнью, словно в нее ее влили столько, что это была словно не она, а ее гипотетическая дочь. Но это была она. Но моложе. Зеленые глаза теперь были полны жизни, щеки алели от того, что на нее смотрели, но она не была против, ей самой нравилось свое тело. Морщины пропали, кожа разгладилась, даже появились веснушки, которые я раньше не замечал на ее лице. Словно кукла, даже не верилось, что она раньше была такой. Но… в ней чувствовалось, что она гордилась своим телом, чувствовалось, что не просто так она стала жрицей Афродиты. Было из-за чего. Красивая, стройная и, судя по нашему прошлому общению, достаточно умная.

Но самое интересное — татуировка на ее руке. Какие-то узоры, цветы на предплечье, а вот на плече… нечто, возгорающееся изнутри. И при этом пламя на ее руке было словно живым, словно это был не рисунок, не татуировка. И она специально выставила это вперед, чтобы мы могли наблюдать за этим. Сразу понятно, что прошлый опыт дает о себе знать. Соблазнительница. Но тут было, на самом деле, чем соблазнять.

— Насмотрелись? — посмеялась она. — Увы, но я немного не под тем божеством теперь. Хотя Афродита, — покрутила она рукой, показывая цветок, — оставила мне нежное напоминание о себе. Как это давно было… а она оказалась так добра ко мне, когда позвала и предложила возможность. Когда сказала, что ты лично попросил богов помочь мне. Это было так трогательно… она прямо сказала, это любовь. Но не между мужем и женой… а словно братом и сестрой. Ты действительно за меня переживал, не так ли?

— Как я мог забыть про ту, которая меня приютила и дала кров? — не смог сдержать я нежной улыбки.

— Но ты меня обманул, — строже сказала она, а татуировка на руке словно забушевала, пламя усилило.

Интересный сигнализатор настроения.

— И я искренне сожалею об этом, — сделал я поклон. — И невероятно сильно благодарен тебе за то, что ты тогда сделала для меня. Для тебя, может быть, это было не трудно, но тот факт, что ты мне позволила переночевать в твоем доме, с твоей заботой… меня глубоко тронул. В городе был хаос, все думали только о себе. А ты подумала о ближнем.

— Ну не могла же я бросить такого красивого юношу в одиночестве? — рассмеялась она, а потом соблазнительно потянулась, из-за чего Гера даже отвернулась и пошла по своим делам.

— Играйтесь, голубки, — приговорила она, не поворачивая даже в нашу сторону голову. — А я пойду отдохну.

— Ты же ничего не делала, — удивился я.

— А кто тебе принес нужный артефакт? — слегка приподняв голову, с виду гордо, а на самом деле для того, чтобы ее голос был слышен.

— Вот работа-то тяжелая! — наигранно охнул я, после чего опять повернулся в сторону Каспии. — Думаю, боги тебе уже рассказали, что произошло, как произошло и почему произошло. Да и, думаю, ты видела все своими глазами, все помнишь…

— То, что помнит душа, не всегда помнит тело, — пожала она плечами. — Но частично помню. И это было… красиво. На самом деле я тебе благодарна. Да, буду иногда