Домовладелец - Денис Симонов

двойному тарифу опыта! Хотя понятно, что подобные эксперименты заканчиваются смертью подопытного. Нет, Генрих не был садистом или маньяком, особого удовольствия не получал, разве что немного. Научного интереса, как ни странно, тоже особо уже не было. Просто хотелось качаться, получать опыт.

Вообще эти опыты начались с обнаружения здоровенного камня отрицания, в паре километров отсюда, распространяющий свою силу на километр вокруг себя. Лишь иногда Генрих к нему выбирается, чтобы отпилить небольшой кусочек, либо для наручников, либо для использования в клетках, в которых держит заложников. А уж когда в одной из фиолетовых коробок, обнаруженных в одном из убитых монстров, он обнаружил каменную дубинку с деревянной ручкой, которая при ударе ослабляла врага и догадался ее разломать на кучу маленьких камней, да использовать в наручниках, то тогда у Генриха и пошла прокачка…

И вот теперь у него есть десяток клеток, из которых занято ныне будет 8, в пятерых из которых живые люди, а в троих зомби. Хм, судя по всему, живые остались лишь в четверых, в пятой помер. Жаль, ненадолго хватило новичка, теперь нужно будет нового искать. Но это потом, сначала поэкспериментируем с этим новоявленным. Расположив его в клетке и связав цепью, Генрих снял с того наручники, так как теперь цепь выполняла эти функции. Ну что же, начнем качаться. Для начала, попробуем его испытать на физическую уязвимость.

* * *

После того, как этот человек привез зверя и расположил в клетке, для уничтожителя наступило сложно время. Его кололи, стреляли, потом вливали регенерационное зелье, которое помогало излечиться, а потом все повторялось. Зверь не произносил ни звука, он мог контролировать себя, не позволяя ни единому мускулу дернуться на его щеке, хотя боль он чувствовал. Но если показать противнику свою слабость — он сможет ее использовать против него. Несмотря на животную сущность, зверь это понимал. Поэтому — терпеть, терпеть, несмотря на то, что сознание от боли было готово покинуть тело.

* * *

Генриху было скучно. Нет, опыт за противника шел, причем шел довольно неплохо. Но вот эта тишина… Да, надоело, не интересно. Понятно, что терпит. Но вот как вывести на эмоции? Может еще больше опыта за это дадут… Что бы еще использовать? А если огонь или кислоту? Или все сразу? Нет, сначала кислоты немного.

Достав из шкафа канистру с соляной кислотой, Генрих начал щедро поливать тело зверя. Во, пошел контакт, запашок появился, на коже этой твари начали образовываться ожоги. Ха, судя по глазам, он уже совсем скоро начнет орать! Ничего, все орут и этот заорет. Теперь, для закрепления эффекта, добавим бензина и подожжем, тогда точно опыта добавится! Уже очков добавилось существенно, видимо кислота — слабое место зверя. Теперь проверим огонь… Облив тварь из второй канистры, уже с бензином, Генрих кинул в него зажжённую спичку. «Вжух», — сказало пламя, вспыхивая. Так-с, понаблюдаем… Стоп, нет, почему голова повисла, да глаза закатились? Сознание потерял? Этого нам не нужно! За это меньше прокачки будет! Нужно потушить, да привести в чувство. Генрих метнулся за огнетушителем, не заметив, как надпись над головой зверя, пару раз моргнув, окончательно сменилась на «Владимир Кузнецов. Раса — Человек. Класс — Домовладелец. Уровень — 57».

Глава 8

Ай, мля! Больно-то как! Гребаные адские уродцы, снова меня поджарили, суки! Стоп. Какие уродцы? Я ведь не возвращался в адский мир. А где я тогда? Вдруг в голове будто взорвался какой-то пузырь, я закричал от боли и стал вспоминать! Все-все-все вспоминать, начиная от погружения в тот гребаный кокон, потом как общался с Имаму в его голове, потом как вернулся в зверя, постаравшись вытеснить его из своего тела, а в итоге оказался сам потесненным им, как жил на крыше, накидав себе в качестве подстилки каких-то окровавленных тряпок, как жрал… К горлу подступил комок, мне резко стало нехорошо и все, что успел, перед тем, как у меня изо рта вырвался фонтан полупереваренной пищи, это только сдвинуть голову набок. Сия малоприятная процедура заняла довольно долгое время. Мне уже нечем было блевать, но рвотный рефлекс никак не останавливался и желудок извивался, пытаясь исторгнуть из себя даже мельчайшие остатки прежней пищи. Но, наконец, все закончилось, и я обессиленно откинул голову, став смотреть в потолок. Одно радует — огонь на мне за это время уже погас.

— Владимир Кузнецов? Почему статус сменился? — вдруг спросил кто-то сбоку от меня по-английски. Забавно, в этом мире даже язык схожий.

— Почему-почему. Потому! — просто ответил я ему вполголоса. Правда, за счет того, что нынче у меня была небольшая модернизация тела, то связки, судя по всему, вообще не были приспособлены к людской речи, от чего мой ответ был довольно искажен. Но, как ни странно, этот Генрих понял.

— Что? Что ты сказал? — резко спросил он, подходя ближе. — Ты умеешь говорить?

— Умею, — не видел я смысла скрывать очевидное. — Я человек в теле твари, как видишь.

— Вижу, вижу. Или человек в теле твари, или просто хорошо прикидываешься.

— Да ты чего, мужик? — удивленно спросил я. — Статус, статус мой глянь! Я просто в теле твари, вытеснил его, теперь вот снова управляю телом. Черт, больно-то как. Хорошо же ты над моим телом поиздевался… Дай зелье лечения, будь другом.

— Ха, да куда там. В таком виде ты даже интересней. Прокачаюсь на тебе я хорошенько, на таком удивительном существе. Вот же мне повезло!

— Садист, мля, — ответил я ему по-русски. — Псих!

— Русский? — удивленно спросил он меня, а потом даже хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно! То-то имя у тебя странное.

— Что, не любишь русских? — спросил я его. — Ты расист?

— Нет, — пожал тот плечами. — Одинаково отношусь ко всем расам.

— Ладно, мужик, пошутили и хватит, — сказал я, начиная злиться. — Давай, выпускай меня, пока всем плохо не стало.

— Наглеешь, русский, — покачал тот головой. — Теперь ты в моей власти. И иначе, чем «господин», меня называть даже не думай. Раз говоришь, что не тварь, то с тобой даже интересней будет… Веришь или нет, но я прокачал на тебе почти уровень, пока выяснял твои слабые и сильные места. А когда перестанешь мне опыт приносить — просто убью тебя и еще прокачаюсь на пару уровней от этого. Здорово, правда?

В конце он даже улыбнулся мне какой-то нездоровой улыбкой.

— Совсем ку-ку, — покачав головой, ответил я по-русски.

— Эй, говори на английском! — крикнул он. — Не раздражай меня!

— Ты псих, совсем псих, — перевел я ему свою фразу.

— Будь вежливей,