Домовладелец - Денис Симонов

— Имаму, а дотронься вот до одного из этих мелких камней на цепи.

Жрец не стал переспрашивать зачем мне это нужно, а просто ткнул палец в указанно место и тут же снова ахнул.

— Что, снова силы пропали?

— Да, Божественный.

— Понятно. Значит у этой хрени не как у камня отрицания действие, не в радиусе, а при прикосновении. И не удивительно, что я в связанном состоянии хоть одного камня, но касаюсь. Вот же сволочь этот Генрих. Но умный, этого не отнять…

— Кто такой Генрих, божественный?

— Да гад один, кто меня связал вот так. Короче, Имаму, нужны двое сильных мужчин, которые возьмутся за разные звенья цепи, на которых нет камней и попробуют разорвать ее, потянув друг от друга. Должно получится!

— Давай попробуем, Божественный, — кивнул он и позвал двоих своих соплеменников, один из которых оказался тот самый Мбого, первый повстречавшийся мне здесь африканец, которого я спас от зомбольва. Он мне как-то опасливо улыбнулся, вроде как старому знакомому, но будто только вышедшему из тюрьмы и от которого хрен знает что можно ожидать. Далее он и еще один подошедший здоровенный африканец взялись за звенья цепи и со всей своей молодецкой удали дернули в разные стороны. Цепь не выдержала такого варварского отношения и одно из звеньев разжалось, а аборигены, не ожидавшие, что будет настолько легко, потеряли равновесие и завалились на землю. Ура, свобода! Я встал на ноги и потянулся, разминая мышцы.

— Спасибо, друзья, за помощь, — поблагодарил я порвавших цепь мужиков. Те радостно заулыбались и, так ничего и не сказав, немного горделиво пошли к своим. Да, сейчас они точно станут звездами — освободили Божественного из оков!

— Ну что, Имаму, пошли к тебе, поговорим? — предложил я.

— Конечно, божественный. Мне очень интересно, где ты был и что видел.

— Только, попроси, пожалуйста, еды принести, — попросил я, чувствуя, как желудок начинает возмущаться. Еще бы, желудок-то я освободил там у Генрииха, теперь вот еще требуется пожрать. Я мысленно усмехнулся, представив, как за мной там этот урод убирает все то, что изверг я из себя.

— Хорошо, — кивнул он и начал кричать своим, чтобы принесли пожрать в его дом. — Пошли, Божественный.

— И цепь вот эту скажи, чтобы тебе принесли. Придержи ее у себя, я потом заберу.

— Сделаю.

В доме Имаму я в течении получаса рассказывал свои похождения, особо ничего не утаивая, так как не видел в этом смысла. Жрец буквально спас мне жизнь, поэтому ему можно было доверять абсолютно полность.

— Интересно, очень интересно, — сказал Имаму после того, как дослушал до конца. — Получается, что там, в том мире, говорят на одном из языков, существующих и в этом мире?

— Да, Имаму. Видимо, тот мир все же сильней похож на наш, чем казалось поначалу.

— И ты еще говорил, что там тоже над головой три светила?

— Ты про спутники? Ну, то есть три луны? Да, именно три, а что?

— Получается, в том мире также как и здесь было слияние миров? Про которое ты упоминал.

— Ну, наверно, хотя странно, конечно.

— Да, очень странно. А могло быть то, что ты ошибся и тот мир — это наш?

Я задумался. А ведь верно! Слишком много совпадений! Нет, раньше точно было иным миром, судя по обнаруженным нами в доме косвенным признакам. Но почему я не принимаю во внимание ту версию, что дом вместе с коконом мог перенестись в наш мир в момент слияния? Да, определенно эта идея имеет право на существование. Эх, жаль Генриха не расспросил. Ну кто же знал? Я-то думал что он иномирянин, а он оказался обычным больным ублюдком. Жаль, жаль. Но повезло, что здание вместе с коконом переместилось сюда, а не просто аннигилировало где-нибудь в нигде. Ладно, потом выясню, наш тот мир или нет, ведь мне еще этому подонку нужно отомстить.

— Я позже проверю, Имаму, да сообщу тебе. Слушай, а зачем вы сделали второй алтарь?

— Второй алтарь? — удивился Имаму. — Не делали, у нас только один.

— Хм, странно. Мне было предложено перемещение в два разных.

— Не понимаю, Божественный. У нас никаких изменений в этом не было, почитаем того, что ты нам подарил.

Ничего не понимаю, откуда новый алтарь? Очень интересно… Кто же мог так нахулиганить? Стоп! А откуда у меня взялось 163 единицы веры? Почему она увеличилась в полтора раза? Да что за бред! Но проверять, куда ведет второй алтарь я что-то пока опасаюсь, мало ли…

— Божественный, а ты всегда теперь будешь такой вид иметь? — вдруг спросил меня жрец.

— А что, не нравлюсь? — грустно усмехнулся я.

— Конечно же нравишься, но… — начал было юлить он.

— Не знаю, Имаму, мне мой вид, если честно, тоже не сильно нравится. Нужно как следует все обдумать, не стоит мне пока показываться на людях, не хочется никого пугать.

Да, обдумать-то надо, только времени не хочется терять… Слишком и так его много уже потерял.

— Имаму, сколько прошло времени с нашего прошлого разговора в твоей голове?

— Столько пальцев у меня на руках нет, сколько раз небесное святило умирало и оживало.

— Не усложняй, Имаму. Не поверю, что у вас нет счета и ты не знаешь количество дней.

— Больше двух недель, Божественный.

— Черт, много-то как, но могло быть и хуже. Тогда точно нужно быстро все решать. В общем, Имаму, мне нужно побольше еды, и я удалюсь ненадолго подумать.

— Много еды? У нас не особо, если честно, подходящая для тебя пища, Божественный. Тебе может не понравиться ее вкус…

— Хуже чем та, чем я питался эти две недели? — хмыкнул я, вспоминая и борясь со вновь возникшим рвотным рефлексом.

— А, ну точно. Тогда да, подойдет.

— Дай команду, пожалуйста, пусть подготовят. Не переживай, потом все компенсирую.

— Конечно, Божественный. Да и не переживаю я, для тебя ничего не жалко. Куда принести?

— Да куда тебе удобней будет нести, я там поставлю портал.

— Ну тогда может на складе, где еда хранится? Чтобы далеко не ходить.

— Можно и так, а там вода есть? Пить мне тоже порой хочется.

— Конечно, есть.

— Тогда пошли.

Дойдя до большого дома, оказавшимся складом, я прямо внутри, около глиняных фляг с водой, поставил портал до песчаного мира и, сообщив Имаму, что скоро вернусь, переместился туда. Ну что же, начнем думать. Это для жреца я скоро вернусь. А как фактически получится пока не знаю. Что мы имеем? А имеем мы умного, красивого меня.