Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

Но теперь не отмоешься, хоть прыгни в Хуанхэ. В глазах сторонних наблюдателей слова Цзянь Юя, самое большее, доказывали, что Инь Юй избрал себе зловредного, но преданного подчинённого. К тому же, все оправдания разбивались об один факт:

— Ведь вовсе не кто-то другой приказал Цюань Ичжэню умереть!

Видя, что споры разгораются всё яростнее, Цзюнь У мрачно повелел:

— Увести обоих. Линвэнь, останься присмотреть за Циином.

Линвэнь кивнула, и Цзюнь У, заложив руки за спину, покинул дворец. Несколько служащих Богов Войны схватили Инь Юя, и тот, всё ещё не в себе, произнёс:

— Оставь, Цзянь Юй. Довольно слов.

Цзянь Юя тоже связали божественными верёвками.

— Это раньше можно было оставить, но на этот раз не удастся! Пустишь всё на самотёк — и тебе конец! Тебя низвергнут, непременно низвергнут!

Инь Юй же со вздохом ответил:

— Оставь. Низвергнут, так пусть низвергнут. Мне больше нет смысла… задерживаться здесь.

Цзянь Юй со злостью прошипел:

— Ты же… тысячу раз, десять тысяч раз не должен был… произносить последнюю фразу. Одно только слово, и ты повержен без возможности подняться! Ты ведь раньше никогда не бранил его, почему именно сейчас велел ему умереть? Всего одно слово!

Казалось, Инь Юй в мгновение ока постарел на десяток с лишним лет, взгляд его сделался затуманенным, как будто он пребывал в полной растерянности. Он покачал головой со словами:

— Я и сам не знаю, почему так вышло. В тот момент я лишь… Ох, не хочу ничего объяснять.

Цзянь Юй, пошатываясь, прошёл под конвоем несколько шагов и вдруг закричал:

— Ну почему?! — Все взгляды обратились к нему. — Ты ведь проявлял такое же усердие! Ты сильнее его в десять тысяч раз, лучше него в десять тысяч раз! Да кто он такой, этот Цюань Ичжэнь! Да, я ненавижу его, и что с того? Почему же теперь всё так сложилось? Почему это не его ждёт низвержение?!

Он скрипел зубами от ненависти, которую ощущал так сильно, что слёзы катились из глаз. Но очень многие вещи в этом мире не решаются одним лишь усердием.

Наверное, в душе он всё понимал, но не мог этого принять, невзирая ни на что, не мог проглотить эту обиду.

Услышав его крики, Инь Юй тоже остановился, не в силах сделать шаг. Он зарылся лицом в ладони, безвольно осел на ступенях своего дворца и взревел:

— Довольно! Я же сказал, довольно слов!!! Пощади меня! — Он закрыл уши руками и, срывая глотку, кричал: — Хватит всё время напоминать, довольно, прошу! Умоляю, ничего не говорите!!!

Се Лянь больше не мог на это смотреть.

— Достаточно!..

Хуа Чэн немедля послушался, картинка исчезла, и они мягко отстранились.

Се Лянь чувствовал, как кожа на лбу слегка занемела и зачесалась, даже горела немного от такого долгого прикосновения. Принц хотел потереть лоб, но в тесноте не мог этого сделать. Хуа Чэн, видимо, заметил, что принцу неудобно, так что сам протянул ладонь и потёр тому лоб, после чего так же естественно убрал руку.

Тем временем снаружи Инь Юй в демонической маске бродил из стороны в сторону. Спустя некоторое время он холодно бросил Цюань Ичжэню:

— Хочешь выбраться? — Он намеренно изменил голос.

— Хочу, — кивнул Цюань Ичжэнь.

— Хорошо. Посмотри сюда! — Он молниеносно занёс лопату и ударил Цюань Ичжэня по голове!

«Бам!» — послышался гулкий звон, и Цюань Ичжэнь затих, свесив голову.

Се Лянь поразился:

— Да ладно. Он его вот так зарубил??? По-настоящему???

Хуа Чэн рассмеялся:

— Гэгэ, не волнуйся. Никто не умер. Он просто потерял сознание.

После удара лопаты послышался тяжёлый выдох Инь Юя. В конце концов он, похоже, всё-таки решил вызволить Цюань Ичжэня из стены. Вновь замахнулся лопатой и принялся за работу. Се Лянь всё понял.

Реши Инь Юй сразу спасти Цюань Ичжэня, побить своего шиди ему не хватило бы сил, и очень даже может статься, что он бы раскрыл себя. И впрямь есть о чём беспокоиться. Случившееся между ними — сплошной повод для беспокойства, и ещё неизвестно, кому пришлось тяжелее. Лучше уж притвориться, что они друг друга не знают.

Се Лянь спросил:

— Сань Лан, наверное, нам тоже пора найти способ выбраться отсюда?

Хуа Чэн, кажется, был весьма доволен их теперешним положением.

— Хм? Так скоро?

Се Лянь, не зная, плакать или смеяться, отозвался:

— А как же? Или ты хочешь здесь поселиться?

— Если вместе с гэгэ, то почему бы и нет. Ладно. Я пошутил. — Он сделался серьёзным и ладонями накрыл уши Се Ляня.

— Что ты делаешь? — спросил Се Лянь.

Хуа Чэн улыбнулся:

— Ленюсь выбираться шаг за шагом, просто взорву его изнутри, и готово.

Се Лянь было задумался, не заденет ли взрывом других людей, проглоченных горным чудищем, как вдруг резко переменился в лице и сказал:

— Постой.

Хуа Чэн опустил руки с точно таким же, как у принца, выражением лица. Оба внимательно прислушались, спустя ещё мгновение Се Лянь шёпотом спросил:

— Слышишь?

Хуа Чэн мрачно ответил:

— Слышу.

С одной стороны стены, где они оказались замурованы, Инь Юй работал лопатой. А с другой стороны тоже кто-то находился, и этот человек с кем-то говорил.

Помощи серебристых бабочек не потребовалось, Се Лянь и Хуа Чэн сами услышали этот звук, поскольку человек находился очень-очень близко к стене, создавалось ощущение, что он говорит, прислонившись к камню.

Се Лянь задержал дыхание и прислушался. В тишине до него донеслись гулкие, прерывистые и нечёткие фразы, вроде «съел?», «Верхние Небеса» и «Боги Войны». Сердце принца дрогнуло, они с Хуа Чэном переглянулись и стали старательно продвигаться на звук.

Голос принадлежал мужчине, который, казалось, с кем-то разговаривал — после каждой сказанной им фразы следовала пауза. Однако Се Лянь не слышал ответов его собеседника. Возможно, тот находился чуть дальше.

Они незаметно переместились ближе к источнику звука и смогли расслышать яснее. Фразы по-прежнему звучали нечётко, но Се Лянь уловил более полные отрезки.

Человек сказал:

— Его Высочество наследный принц тоже здесь. Я не хотел идти на это, уверен, ты тоже. Но его уже не спасти.

Се Лянь подумал: «Меня? Почему меня уже не спасти? Погодите-ка, этот голос…»

Голос был очень знакомым. Принцу наверняка уже приходилось слышать его, к тому же довольно долгое время, не единожды и не дважды. Но по причине огромной давности Се Лянь не мог сразу сопоставить голос с его владельцем. И пока принц погрузился в напряжённые размышления,