Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина

— Понятно. Вы правильно сделали, юноша, что приехали прямо ко мне. А теперь отдохните. Выпейте вина... Нет, лучше водки. — Мидир сунул в руку приставу три целковых. — Кто у вас там в холодной заперт, говорите?

— Дык эти... из речников. Пьяные вчера были в умат, дебош устроили в трактире.

— Отпустите их. Под мою ответственность. И пришлите ко мне.

Пристав заторможено кивнул и, двигаясь дёргано, как деревянная марионетка, прошагал к выходу. Мидир поманил к себе Хризолита.

— Ты можешь узнать, где сейчас Неклюдов? Учитывая, что он носит змеиный оберег.

Со времён битвы с Касьяном, шпионская деятельности исправника секретом для судьи не была и возражений не вызывала. Недоумение, разве что. Впрочем, если Полоз предпочитает получать сведения из Неблагого уезда от человека, а не от собственного сына, который всяко больше способен узнать, это дело хозяйское.

— Увы, нет. — Хризолит развёл руками. — Но я знаю, где он живёт. Могу сходить, проверить квартиру.

— Непременно проверим, но попозже.

— Хорошо бы Водяного спросить, — предложил Дилан. — Вдруг исправник утонул?

— Не исключаю такой возможности, — согласился Мидир. — Но Водяной может и не знать об этом, если сам не утопил Неклюдова. Нечай-река большая. Нет, для начала озадачим речников. У кельпи хороший нюх. Пусть пробегутся по берегу, проверят затоны, под корягами пошарят...

Речниками в Неблагом уезде прозвали кельпи, отколовшихся от клана лорда Дэниела. Бывшие разбойники, получившие от Мидира амнистию, поселились в излучине реки, неподалёку от торгового тракта, и, пользуясь покровительством Водяного, занялись перевозом. Лёгкие грузы на спину привязывали, для солидных тяжестей плоты снаряжали, а если надо было переправить на другой берег пассажиров, впрягались в лодки. Промысел оказался весьма доходным, хотя и служил всего лишь прикрытием для основной деятельности — тайно следить за речными обитателями и еженедельно докладывать все новости господину Ардагову.

— Идут! — Дилан первым услышал топот за окном. — Быстро они.

Трое молодых келпи ввалились в присутственное место шумно, перекликаясь хриплыми голосами. Но под суровым взглядом Мидира присмирели и выстроились у двери, стыдливо прикрывая ладонями прорехи в измятых кафтанах, когда-то щегольских, а ныне пригодных разве что на половые тряпки.

— А как же, знаем, где Неклюдов рыбачит, — ответил на вопрос судьи старший из троицы, широкоплечий, жилистый Дуглас. — Проверим, не извольте сомневаться.

— Обо всём, что обнаружите, рассказывать только мне! — приказал Мидир. — Во время поисков вопросов никому не задавать, а на чужие отвечать, что проверяете, не злоумышляет ли кто против хозяина реки перед его свадьбой. Понятно?

— Чего же непонятного? Смекаем, — с лёгкой обидой ответил Дуглас. Его братья молчали, жадно поглядывая в угол — на самовар.

— Всё, идите! — Мидир махнул рукой. — На чай вы ещё не заработали.

Кельпи, оценив шутку, с фырканьем скрылись за дверью.

— А вот теперь, — судья поднялся, — мы проверим квартиру Неклюдова.

***

По дороге к ним присоединился Анчутка, вынырнув из толпы, валившей с рынка. По осеннему времени торговля заканчивалась рано. Людей, желающих торговать в сумерках и, тем паче, по темноте, в Пустовойске не водилось. А нелюди свою куплю-продажу вершили в других местах.

— Чего стряслось-то? — спросил Анчутка.

Дилан шёпотом пересказал ему новости. Бес протяжно свистнул.

— Видел я вчера исправника, но мельком. На коляске ехал, а куда, не знаю. Поспрошать летучий народ? Вдруг кто чего заметил?

— Обязательно, но после осмотра квартиры, — сказал Мидир.

Он уверенно шагал посреди улицы, изредка раскланиваясь со знакомыми. Но чаще господина Ардагова попросту не замечали, как и Дилана с Хризолитом. Анчутка сначала подозрительно вертел носом, принюхиваясь к чарам Мидира, потом успокоился и пристроился поближе к хозяину.

Капитан-исправник жил на окраине Пустовойска, в доходном доме, которым заведовала унтер-офицерская вдова. Комнаты она сдавала исключительно неженатым чиновникам и тем из проезжающих, кто не мог себе позволить остановиться в гостинице.

— Не будем беспокоить хозяйку, — сказал Мидир. — Где комната Неклюдова?

— Наверху, в мансарде, — ответил Хризолит, открывая входную дверь. Внутри было темно и пахло прокисшими щами.

На прислуге вдова явно экономила. Мидир морщился от спёртого воздуха и старался не касаться стен, затянутых выцветшими, погрызенными мышами обоями. Низкие потолки были серые от паутины.

Наверх вела скрипучая лестница, настолько узкая, что Мидир в своём пышном плаще-крылатке с тремя пелеринами поднимался боком.

— Вот здесь, — Хризолит показал на облезлую дверь с неожиданно новой, похоже, недавно прибитой ручкой. Начищенная латунь сияла в темноте.

Мидир спустил с рук Кудельку. Спаниель подбежал к двери, поднявшись на задние лапы, старательно обнюхал замок. Чихнул и сердито тявкнул.

— Тихо, малыш. — Мидир снял перчатки, достал из кармана острую щепочку и очертил замок посолонь. Чему-то усмехнувшись, нажал на ручку.

Дверь беззвучно открылась. Мидир щёлкнул пальцами, и на подоконнике зажглась свеча. Анчутка презрительно фыркнул:

— Барин, а живёт, ровно голь перекатная!

Комната, и без того небольшая, казалась ещё меньше из-за скошенного потолка. Окно было закрыто толстыми ставнями, запертыми на железный засов. Кроме стола, узкой кровати и табурета, на котором стояли таз и кувшин для умывания, в комнате ничего не было.

— А где он вещи хранил? — спросил Дилан, оглядываясь.

— Правильный вопрос, — кивнул Мидир. — Ни сундука, ни чемодана... Неужели наш Степан Алексеевич ударился в бега?

— Здесь где-то есть схронка, — сказал Хризолит. — Я чую...

Он прошёлся вдоль стен, заглянул под кровать. Быстро простучал половицы и с довольным возгласом поддел одну дощечку длинными ногтями.

— А вот и крест! — Он вытащил из тайника небольшой глиняный горшок, поставил на стол.

Кроме серебряного креста-мощевика на цепочке внутри ничего не было.

— Тот самый, — подтвердил Анчутка.

— Топорная работа, — Хризолит поморщился, разглядывая мощевик. Нажал на что-то сбоку и раскрыл крест. Внутри обнаружилась свёрнутая змеиная шкурка-выползок, поблескивающая, как слюда. — Похоже, Неклюдов действительно сбежал.

— Здесь золото хранилось. — Анчутка сунул нос в горшок. — Слышь, Хризолит, сколько Полоз платил исправнику?

— По три золотых в полгода.

Анчутка подсчитал про себя, загибая пальцы.

— Рановато он в бега сорвался. Даже приличный капиталец не накопил. Ежели снова играть начнёт, за пару вечеров всё спустит.

— Не исключено, — сказал Мидир. Он взял мощевик,