Сердце василиска (антология) - Франциска Вудворт

Хвала небесам, мужчина не потребовал от меня продолжать. Вместо этого он глубокомысленно хмыкнул.

– Стало быть, вы заметили что-то странное здесь и решили проверить, все ли в порядке с моей бабушкой, – резюмировал он.

С бабушкой?

А, ну да. У Айрин любимой темой для разговоров была ее многочисленная родня. Но, признаюсь честно, я пропускала все ее рассказы мимо ушей. Однако внуков у нее действительно много.

– Да, но ошиблась, – сказала я. – На снегу никаких следов.

И в подтверждение своих слов ткнула рукой по направлению к тому месту, где чуть ранее видела снежную фигуру.

Мужчина в ответ лишь многозначительно хмыкнул, и, немного осмелев, я украдкой оценила внешность незнакомца, бросив на него быстрый взгляд через полуопущенные ресницы.

Моей первой мыслью было – хорош! Второй – очень хорош!

И впрямь: передо мной стоял высокий худощавый мужчина в темном зимнем пальто с меховой оторочкой. Черный цвет одежды красиво оттенял его светлые волнистые волосы, падающие на плечи. Глаза…

Тут я заметила, что мужчина перехватил мой взгляд и насмешливо вздернул бровь. Моментально опустила голову, почувствовав, как щеки тронул румянец смущения.

Но даже этого краткого мига мне хватило, чтобы прийти в изумление от насыщенного зеленого цвета глаз незнакомца.

– Простите, – зачем-то выдохнула я.

– В чем именно вас простить? – удивился мужчина. – Напротив, это я должен извиниться. Наверное, я испугал вас своим строгим вопросом.

– Да, подкрались вы и впрямь незаметно, – согласилась я. – Но все равно я не должна была заходить сюда. Понимаю, как это двусмысленно выглядит со стороны.

– Ну что вы, я безмерно благодарен вам, – мягко возразил мужчина. – Вдруг бы тут действительно кто-то был? Я рад, что у моей бабушки такая неравнодушная и внимательная соседка. Все-таки, что скрывать очевидное, она в возрасте и нуждается в присмотре.

Я с невольным раздражением сдвинула брови. Что-то не нравится мне то, куда повернула наша беседа. Как бы сейчас этот незнакомец не попросил на постоянной основе помогать его бабушке.

– В любом случае, я рад, что недоразумение разрешилось, – тут же добавил мужчина, как будто почувствовав мое скрытое неудовольствие.

– Я тоже, – прохладно отозвалась я.

Круто развернулась, готовая уйти.

– Подождите, а могу я попросить вас об одолжении? – остановил меня новый вопрос.

Ну вот, как и следовало ожидать. Сколько раз убеждалась: стоит проявить хоть небольшую слабость, как ею немедленно попытаются воспользоваться посторонние.

Первым моим порывом было сделать вид, будто я ничего не услышала, и зашагать дальше. В самом деле, не будет же внук Айрин преследовать меня и останавливать силком. Но я все же с тяжелым вздохом кинула на него вопросительный взгляд через плечо, скорчив максимально кислую физиономию.

– Понимаю, что это, наверное, прозвучит слишком навязчиво с моей стороны, – сбивчиво проговорил мужчина, всем своим видом показывая растерянность и смущение. – И вы, конечно, вправе мне отказать.

Сделал паузу, и я нахмурилась еще сильнее.

Самым верным будет не дожидаться окончания и отказать ему сразу. Вот так и скажу: «Вы совершенно правы, я не буду оказывать вашей бабушке никаких услуг по хозяйству. Это совершенно исключено».

– Но не могли бы вы угостить меня чашечкой кофе? – завершил фразу мужчина, после чего робко улыбнулся.

Улыбка, кстати, получилась у него совершенно очаровательной. Глаза вспыхнули зеленым огнем, на щеках заиграли ямочки. И внезапно я поняла, что улыбаюсь ему в ответ. Улыбаюсь не равнодушно, как при общении с Айрин или с соседями, а совершенно искренне и впервые за очень долгое время.

Немедленно рассердилась на себя за это и снова насупилась.

– Сейчас раннее утро, – продолжил тем временем незнакомец. – Не хочу тревожить бабушку. Если я зайду в дом, то наверняка разбужу ее. А ведь впереди бессонная новогодняя ночь. Пусть она хорошенько отдохнет перед ней. Вы же, как я понимаю, ранняя птичка и все равно уже не спите.

«Да, но это не повод так бесцеремонно напрашиваться в гости».

Строгая отповедь так и не слетела с моих губ. Потому что собеседник виновато пожал плечами и добавил:

– А впрочем, нет, не отвечайте. Я и впрямь вышел за всяческие рамки приличия. Лучше подожду на улице. Не замерзну.

После чего отвернулся и сделал пару шагов к крыльцу.

– Постойте!

Я сама не поверила, услышав, как оклик слетел с моих губ. А следующая моя фраза изумила меня еще сильнее.

– Конечно, я без проблем угощу вас кофе, – проговорила я, все еще не веря, что произношу это. – Только… У меня немного не убрано.

– О, ничего страшного!

Мужчина немедленно воссиял самой счастливой из всех всевозможных улыбок. И я с некоторой досадой поняла, что тоже вновь улыбаюсь.

– Вы так любезны, Эйя, – добавил он. – Было бы очень некстати, если бы я простудился в канун праздника.

Простудился…

Я тихо ойкнула, вспомнив, что все это время простояла в промокших тапочках. Надо же. Только после слов мужчины я осознала, что практически не ощущаю пальцев на ногах.

– Что-то не так? – прозорливо осведомился мужчина, услышав мое приглушенное восклицание.

– Идемте в дом, – сухо сказала я, не желая рассказывать о своей беде.

Не хочу выставлять себя забывчивой глупышкой в его глазах.

И, не дожидаясь его ответа, первой рванула вперед.

Всю обратную дорогу меня грызло какое-то неясное, но очень противное чувство того, будто я что-то забыла. Что-то очень и очень важное. Словно незнакомец случайно обронил некую фразу, на которой мне следовало заострить внимание.

Это ощущение не пропало и в сонном тепле дома.

– Раздевайтесь, кухня там, – коротко обронила я, ткнув рукой в коридор. – Я на пару минут оставлю вас.

– Как скажете, Эйя.

Это полетело уже в мою спину, когда я стрелой поднялась на второй этаж, от спешки едва не потеряв злополучные тапки.

В своей спальне я первым же делом скинула их с ног. Затем стянула промокшие насквозь шерстяные чулки. Переменила их на сухие и несколько минут сидела, чувствуя, как медленно, но верно возвращается чувствительность к пальцам на ногах, в которые словно вонзились тысячи мелких, но очень острых иголочек.

Некоторое время я была полностью сосредоточена на этой боли. Затем она начала отступать, и я задумалась о внуке Айрин.

Очень симпатичный молодой человек. Правда, его красота какая-то слишком идеальная. Как будто смотришь не на живого человека, а на произведение искусства. А глаза… Никогда и ни у кого прежде я не видела глаз такого насыщенного изумрудного цвета.

«Он назвал меня по имени».

Мысль обрушилась на меня внезапно, и я замерла, широко распахнув глаза от осознания этого факта.

А ведь и впрямь.