Звереныш - Рита Хоффман

позволяя Вольфу подойти к соломенному тюфяку. На нем лежало скомканное шерстяное одеяло, у стены стоял маленький сундук. Ему не нравилось все, что он видел, но усталость брала свое — веки наливались тяжестью, а бедра болели после поездки верхом.

— Я не буду стоять здесь до рассвета, мальчик.

Моргнув, Вольф быстро улегся на тюфяк и натянул на себя одеяло. Воздух был влажным и теплым, но не отгородиться от спящих вокруг незнакомцев он не мог.

Ничего больше не сказав, Бранд ушел, унеся с собой свечу. Света оставшейся оказалось слишком мало, и Вольф очутился в густом полумраке, наполненном звуками, к которым ему предстояло привыкнуть. Чуткий слух улавливал все: вот кто-то перевернулся, а вот — подтянул сопли. Где-то поодаль мальчишка жалобно хныкал, а его сосед ворчал сквозь сон, предлагая ему заткнуться.

Тишины, к которой Вольф привык в доме хагазусс, больше не было. Он не ценил ее прежде, а теперь ужасно по ней скучал, как скучал по шелесту листвы и вою ночных животных. Свернувшись на тюфяке, он пытался представить трели птиц и шепот трав, но храп соседа мешал сосредоточиться. В конце концов усталость взяла верх — бедра горели огнем, но, несмотря на это, он все же сумел уснуть, сжав в кулаке корень мандрагоры.

* * *

— …отрежем волосы.

— Хромой Бранд потом отрежет тебе кое-что другое, идиот.

— Струсил?

— Я?!

Открыв глаза, Вольф уставился на склонившихся над ним мальчишек. Те разглядывали его с плохо скрываемым интересом и спорили, пихая друг друга. Потребовалось несколько мгновений, чтобы первый ужас прошел и Вольф сумел прохрипеть:

— Что вам нужно?

— Просто хотели поприветствовать новичка! — Волосы говорившего падали на его лицо блестящими волнами.

— Ножницами? — Вольф резко сел, едва не ударив одного из мальчишек лбом. — Я все слышал.

— Готти не нравится, что у кого-то волосы красивее, чем у него, — фыркнул стоящий рядом толстяк.

— Меня зовут Готфрид, идиот, — прорычал мальчишка с локонами. — Я не давал тебе разрешения…

— Свинья просто торопится на убой. Хрю-хрю, свинка! Хрю…

Оскорбительное хрюканье бледного тощего мальчика прервал скрип двери и последовавший за ним хриплый приказ:

— Всем встать! Пора поприветствовать новый день и умыть ваши грязные рожи! Ты, длинный! Открой ставни!

Мальчишки нехотя разошлись. Вольф поднялся и стряхнул с одежды солому, выбившуюся из тюфяка.

Из открытых пажом маленьких окошек в зал наконец попал дневной свет. Оказалось, что половина потолка скошена, и мальчишкам, спавшим у противоположной стены, приходилось горбиться, чтобы не биться головой о деревянные балки. Всего на полу лежало двенадцать тюфяков, рядом с которыми выстроились заспанные пажи.

От колючего шерстяного одеяла чесались подбородок и шея, на коже появилось раздражение — мелкая сыпь, которую Вольф беспощадно расчесывал, пока Бранд отчитывал одного из пажей за то, что тот обмочился во сне. Разбудивший Вольфа толстяк уже украдкой что-то жевал, а Готфрид с одинаковым отвращением смотрел как на него, так и на всех остальных. Несчастный мальчишка в мокрой на заднице ночной рубахе склонялся перед Брандом все ниже, будто каждое слово наставника ложилось на его плечи неподъемным грузом.

«Хочет быть вожаком, — решил Вольф, разглядывая Готфрида. — Смотрит так, будто ему принадлежит и зал, и все люди в нем».

— А теперь ступайте к часовне, быстро! — гаркнул Бранд, указав на дверь. — Вольф и Конрадин — останетесь здесь. Шевелитесь!

Толкаясь, пажи покинули Гнездо. Бедняга Конрадин стыдливо заложил руки за спину, пытаясь прикрыть ладонями мокрое пятно на подоле рубахи.

«Боится, что я буду смеяться?»

Смешно Вольфу не было.

Из огромного сундука Бранд достал одежду. Большую часть бросил Вольфу, а чистую рубаху протянул Конрадину.

— Обмочишься еще раз — будешь ходить в грязном всю неделю.

Общий сундук закрывался на замок, ключ от которого висел на широком кольце вместе с другими. Связку Бранд прикрепил к поясу и нетерпеливо прикрикнул:

— Одевайтесь! Долго я буду вас ждать?

Одежда, брошенная Брандом, явно была с чужого плеча: на нижней рубахе остались темные пятна, подозрительно напоминавшие кровь, а на шоссах Вольф обнаружил заплатки. От брэ воняло чем-то неприятным, и только котта казалась новой, но…

— Это одежда для шута?.. — Вольф повернулся к Бранду и протянул ему котту.

— Это цвета твоего короля, мальчишка! — рявкнул тот.

Конрадин уже оделся и стоял за спиной господина пажей в точно такой же уродливой, нелепой котте: сшитая из двух полотен, она делила его тело ровно пополам. Одна ее часть была красной, другая — желтой. И только после возмущенного возгласа Бранда Вольф вспомнил, что флаги и знамена, которые он видел в замке, — именно таких цветов.

— Из какой дыры тебя достали, если ты не знаешь таких простых вещей? Конрадин, иди к часовне, быстро!

Мальчишка выскользнул из зала, даже не оглянувшись.

Бранд долго молчал, терпеливо наблюдая за тем, как Вольф обряжается в цвета рода Дитрихштейнов, а затем подошел к нему, положил тяжелую ладонь на плечо и прошептал:

— Мне плевать на то, чей ты теперь сын. Если продолжишь проявлять неуважение к королю, я заставлю тебя чистить ямы с дерьмом так долго, что ты забудешь, какой на вкус свежий воздух. — Он выпрямился. — А теперь в часовню, бегом!

Вольф не знал, где находится часовня, но все же побежал. Перепрыгивая сразу через несколько ступеней, он думал только об одном: «Нужно найти Сурдри. Срочно найти Сурдри».

* * *

Бранд нагнал Вольфа на первом этаже паласа до того, как тот успел окончательно заблудиться. Они вышли на улицу и направились к Часовне Пламени, спрятавшейся за углом. У ступеней уже толпились пажи, которых отчитывал человек в рясе и сюрко с большим солнцем на груди.

— Бранд! Твои птенцы снова расплескали воду для омовения рук! — возмутился он, едва завидев господина пажей.

— И ответят за это, — почти устало откликнулся тот. — Обмочи пальцы в чаше, Вольф, и входи. А вы, эй! Немедленно внутрь!..

Под строгим взглядом Факельщика пажи вошли в часовню, а Вольф остался у постамента, на котором стояла искусно вырезанная каменная чаша. Пока взрослые отвлеклись, он незаметно огляделся и увидел, что второй этаж часовни соединяется со вторым этажом паласа коротким проходом. И для чего это?..

Вольф возился в воде, пока Факельщик не схватил его за плечо и не оттащил от постамента.

— Что ты делаешь?! — возмущенно спросил он.

— Мою руки, — осторожно ответил Вольф.

— В чаше руки омывают, а не моют! Видит Светоч, я не понимаю, как Бранд с вами справляется… — Вздохнув, Факельщик указал на призывно открытую дверь часовни. — Иди к остальным.

— Извините, — на всякий случай бросил Вольф и торопливо поднялся по короткой лестнице.

В Альтфурте мать водила его на проповеди,