Звереныш - Рита Хоффман

— Сейчас Хромой Бранд… — начал было Конрадин, но закончить не успел — по хлебной разнесся грозный приказ самого господина пажей:

— А теперь быстро за ночными горшками! И только попробуйте развести грязь в абтриттах[27]!

Все пажи разом ринулись к двери, ведущей в палас, а Вольф растерянно застыл на месте, сжимая в одной руке наконец дошедшую до него кружку, а в другой — почти доеденный кусок хлеба. Он понятия не имел, чьими ночными горшками ему приказали заняться, но значения это не имело — сама необходимость прикасаться к ним не вызывала восторга.

— Ты! Нордмарк! — Бранд поманил его к себе. — Брось проклятую кружку и иди за мной!

Вольф скривился и нехотя вернул обгрызенную горбушку в общую корзину. Похоже, его мнения никто спрашивать не будет. Снова.

Глава 7

— Герр Вальтер фон Зильбер, придворный рыцарь, второй сын князя-избирателя Гёца фон Зильбера. Сейчас он единственный, которому не хватает пажа, поэтому… Что? — Бранд покосился на Вольфа.

— Почему все эти люди находятся в замке короля?

Они шли по темному переходу второго этажа паласа. Кроме них, в полумраке не было никого — только трепещущие тени от дрожащих на сквозняке свечей.

— У герра Вальтера нет земли, — пояснил Бранд. — Она досталась его старшему брату. Поэтому он ждет любого случая проявить себя — хоть на турнире, хоть на войне. И если он выживет, король пожалует ему землю, а значит, и статус.

— А маркграф фон дер Нордмарк?

— Полагаю, его пригласили ко двору по какой-то важной причине. Он твой опекун, а не мой, мальчишка, так что, если тебе так любопытно, спроси его сам.

Вольф не знал, может ли задавать вопросы маркграфу, не знал даже, увидит ли его снова. Это вынужденное опекунство… Да, ему определенно было интересно, что Отмар думает об этом.

— Что я должен делать? — спросил Вольф, когда господин пажей остановился перед одной из дверей.

— Все, что прикажет герр Вальтер. Абтритт в другом конце прохода, и, мальчик… — Бранд посерьезнел. — Если твой господин пожалуется, тебя выпорют.

Стукнув по двери костяшками пальцев, он приоткрыл ее и подтолкнул Вольфа в спину, вынудив переступить порог.

Он ждал чего угодно, но не кислого запаха вина, ударившего в нос. Над жаровней с углями в центре покоев вился дымок, у изножья простой кровати стоял открытый сундук, из которого на пол вываливался хлам, а сам хозяин лежал поперек постели — Вольф с трудом разглядел его под ворохом шкур и шерстяных одеял. Розовая ступня вяло качнулась, а спустя мгновение герр Вальтер поднял голову, окруженную ореолом спутанных светлых кудрей, и расслабленно улыбнулся.

— О, теперь ты в ответе за мой ночной горшок? Прекрасно, но будь осторожен — меня всю ночь тошнило.

Вольф не сделал ни шага, так и замер у двери, разглядывая беспорядок, устроенный рыцарем. Если бы Хеда это увидела, она бы его удавила.

В оружейном углу стояла бочка, рядом — перевязь со щитом. На нем красовался герб: серебряный лис на лазурном фоне. В правом углу щита Вольф разглядел небольшой красный полумесяц.

— Ты что, прилип к полу? Пошевеливайся, мне нужно одеться и успеть поесть. — Голос Вальтера звучал глухо: он снова зарылся в одеяло.

Проглотив вязкую слюну, Вольф подошел к кровати и нехотя опустился на колени. Горшок действительно стоял там, рядом с брошенным кувшином для вина и комьями слежавшейся пыли. Кусок ткани, которым его следовало накрывать, валялся рядом.

Вольф никогда не был брезгливым, но и заниматься подобным ему прежде не приходилось. Прежде чем достать горшок, он набросил на него ткань и подавил рвотный позыв, громко икнув.

— Тебя тоже тошнит? Понимаю. Хотя… Не слишком ли ты мал, чтобы пить по ночам?

Вольф резко поднял голову и столкнулся лбом с нависшим над ним Вальтером. Тот выругался сквозь зубы и зашипел:

— Чтоб тебя!.. Мои дамы не оценят, если я явлюсь к ним с шишкой!

— П-прошу прощения, — пробормотал Вольф, торопливо вытаскивая проклятый горшок из-под кровати.

— Не суетись! Ты же все прольешь!

Представив грозившее вот-вот выплеснуться содержимое, Вольф мучительно замычал, подавляя очередной рвотный позыв.

Босые ноги коснулись пола, крепкая рука взяла его за шиворот и силой заставила выпрямиться. Одетый в ночную рубаху с винными пятнами, Вальтер внимательно вгляделся в его лицо, не замечая вони, поднимавшейся от горшка.

— Первый раз? — с явным сочувствием спросил он.

Вольф кивнул.

— Привыкнешь. Все привыкают. Я вот выносил дерьмо за собственным отцом, представляешь? Потрясающее унижение, лучшее в моей жизни. Знаешь, где абтритт?..

Стараясь не дышать носом, Вольф покинул покои и побрел по мрачному переходу, держа горшок в вытянутых руках. Тряпка соскользнула с краев и погрузилась в содержимое, намокла и приобрела отвратительный зеленоватый оттенок. Дверь в абтритт казалась недостижимо далекой, но все же приближалась с каждым крошечным шагом. Вольф уже готов был протянуть руку и схватиться за ручку, но вдруг кто-то толкнул его в спину.

Вольф вскрикнул и подался вперед, пытаясь сохранить равновесие. Пара тонких рук подхватила горшок снизу, а острое плечо ударило в живот, останавливая неминуемую трагедию.

Убедившись, что не упадет, Вольф напряженно выдохнул и опустил взгляд. У его ног, все еще поддерживая горшок под дно, сидел мальчишка в разноцветном колпаке, из-под которого торчали взлохмаченные волосы.

— Ты кто такой? — Вольф так боялся залить проход рвотой рыцаря, что даже не успел разозлиться.

— М? — Мальчишка вскочил, расставил руки в стороны и заулыбался.

Вольф понял две вещи: во-первых, перед ним шут. Во-вторых, бедняга явно болен разумом. Он читал об этом. Знать часто держала подле себя особенных мальчишек, чтобы те развлекали их или позволяли себя колотить на потеху гостям. Вольф считал это отвратительным.

— Умеешь говорить? — спросил он.

Шут заулыбался еще шире, поклонился и бросился прочь, звеня колокольчиками на поясе и шапке.

Внезапная встреча заставила позабыть и о горшке, и об обязанностях. Отвлекшись, Вольф вдохнул носом и тут же распахнул дверь абтритта, надеясь, что его вырвет хотя бы не в проходе. Но вместо того чтобы броситься к каменному выступу с накрытой крышкой дырой, он застыл на пороге и уставился на развешанные вдоль стен одежды[28]. Яркие ткани и меха свисали с кольев, вбитых прямо в камень. Дорогие плащи, расшитые невероятными узорами и украшенные камнями, платья — и все это в месте, от вони в котором можно было сдохнуть. Безумие!

Абтритт оказался настолько небольшим, что подолы касались лица Вольфа, когда он подходил к влажно блестящему выступу. Он вовремя почувствовал, что