Таверна на прокачку - Алексей Сокол

До этого там, в подвале, старался игнорировать кашель и другие последствия отравления угарным газом. Зато сейчас, когда я оказался на свежем воздухе, меня согнуло пополам от надрывного кашля.

Почему-то именно сейчас я захлёбывался кашлем. Будто мои лёгкие привыкли к дыму, и свежий воздух стал меня травить. Голова раскалывалась. Глаза будто высохли и стали царапать веки изнутри. Окружающее пространство виделось, будто сквозь пелену.

Рядом с носилками, на которых лежала Мария, хлопотали женщины. Потом я увидел худого старика с седой бородой, перед которым горожане почтительно расступались и наклоняли головы.

— Антоний, ну, как? — услышал я вопрос Когтя. Тот выскочил из цепочки людей, которые тушили пожар, и подбежал к носилкам.

Старик осмотрел Марию, провёл ладонью над её животом и покачал головой. Моё сердце сжалось. Неужели всё?

— Жить будет, — сказал Антоний. — Но у неё тяжёлая рана, быстро на ноги не встанет.

— Главное, что жива, — сказал Коготь. Он хлопнул Антония по плечу, от чего старик пошатнулся.

Я с облегчением выдохнул. Мария жива. Перевёл взгляд на таверну. А вот тут ситуация была гораздо хуже.

На этот раз я не стал отмахиваться от уведомления о состоянии таверны.

На этот раз информации под шкалой было больше. Может из-за недавнего поднятия уровня?

Уровень таверны: 57,9

Очаг: 15,6

Кров: 0

Двор: 16

Репутация: 84,20

Перевёл взгляд на постройку. Ну да, на одной репутации и держится.

Огонь весело вырывался из узких окошек, медленно подбираясь к крыше. Несмотря на старания деревенских, боюсь, что здание не спасти. Здесь бы и современные пожарные машины с брандспойтами уже не помогли. А вёдра с водой для такого пламени и вовсе — что мёртвому припарки.

Одно удивляло. Пожар бушует уже давно, почему таверна до сих пор не развалилась, да и крыша давно должна была провалиться. Либо я что-то не понимаю, либо времени прошло не так много, как мне кажется.

Похоже, это поняли и горожане. Их взгляды снова обратились к Антонию. Сыч подошёл и о чём-то тихо переговорил со стариком. Тот кивнул, и Сыч приказал:

— Отходим! Отходим, чтобы никого не зацепило.

Несмотря на отвратительное состояние, во мне сохранилось любопытство. То и дело откашливаясь, я с интересом наблюдал, что же такое может худой старик, чего не смогла толпа с вёдрами.

— Виктору это встанет в копеечку, — услышал я голос одного из местных.

— Да ну тебя. Если нужно, я сам скинусь, — заявил второй. — Таверна нужна нашему захолустью, не только Виктору. Это и Антоний понимает.

— И то верно, старик и сам порой к Марии на похлёбку захаживает.

Тем временем дед Антоний достал из-за пазухи ворох мешочков. Выбрал один, пошептал над ним, потом высыпал на ладонь порошок, похожий на муку, и дунул в направлении пожара.

Порошок взметнулся серебристой пургой, окутал таверну, словно заключив её в невидимую сферу. Со стороны выглядело как гигантский новогодний шар со снегом, в центре которого была полусгоревшая Таверна, которая каким-то чудом до сих пор не развалилась…

Я наблюдал за невероятным явлением. Это что, местная магия? Хотя чему я удивляюсь? Сам недавно заставил клинок в руках сотворить чудо. И это я про ветку молчу.

Тут же на моих глазах огонь начал затухать. Как будто дом поместили в герметичный пузырь и выкачали оттуда весь кислород. Языки пламени стали ниже, слабее, а затем и вовсе исчезли. Дед Антоний подождал ещё какое-то время, а потом махнул рукой, и серебристая пыльца испарилась.

Старик будто ещё сильнее состарился, сгорбился и побледнел. Он смахнул невидимый пот со лба и оценил плоды своих трудов.

Люди загомонили, я увидел улыбки на лицах — видимо, всё прошло, как надо. Похоже, никого не удивил необычный способ тушить пожар, кроме меня. Очень захотелось пообщаться поближе с этим дедушкой.

Будто почувствовав мои мысли, он нашёл меня своими ярко-голубыми глазами и направился в мою сторону. Антоний подошёл ко мне, критически осмотрел. Наклонился, взял двумя пальцами за подбородок и стал заглядывать в глаза, будто пытался разглядеть что-то внутри. Он поворачивал мой подбородок из стороны в сторону. Я не сопротивлялся, как минимум не было сил. Было любопытно, что ещё выдаст этот необычный дед.

— Жить будешь, — вынес он заключение и пошёл обратно к Марии.

Первые добровольцы уже сунулись внутрь обугленной таверны.

— Обвалится же! — воскликнула стоящая неподалёку женщина.

— Не обвалится, — негромко сказал Антоний. — Я в прошлом году усиливал брёвна рунами укрепления.

— Не помогла твоя защита, — сплюнул крепкий мастеровой мужик. Кажется это был кузнец. — Таверна то сгорела.

— Восстановится, — махнул рукой Антоний, проигнорировав шпильку. — Да и против огня я защиту ставил. Если пламя не разносили, то только зал и выгорел. Руны дальше огонь не пропустили бы.

Кузнец сплюнул, а Антоний добавил, хитро взглянув на мастерового:

— Главное, что у хозяина руки есть.

Реакцию кузнеца я не видел, а дед тем временем продолжил:

— Марию лучше ко мне унести.

С молчаливого согласия Сыча, двое парней подхватили носилки и аккуратно понесли женщину в сторону ворот.

Я хотел окликнуть Антония, но мой слабый голос потонул в новой вспышке гвалта. Потому что в этот момент на улицу выволокли обгоревшее тело Змея. На его шее красовалась смертельная рана.

Будто назло, убитого охотника положили недалеко от того места, где я стоял. Меня замутило. Я едва сдержался, чтобы не перегнуться пополам в рвотном позыве.

Горожане, на миг забыв о таверне, столпились вокруг тела широким кругом.

Толпа загудела, я то и дело выхватывал отдельные фразы:

— Так вот кто пожар устроил!

— Быть беде, чую.

— А кто это его так?

— Рана страшная, будто мечом.

— Змей серьёзный был воин.

— Самсон спросит с Виктора за смерть своего человека.

— Собаке — собачья смерть, — раздался громогласный рык Когтя. — Закопаем в лесу.

— Самсону и самому теперь нелёгкая смертушка сулит, — добавил Сыч. — За Марию Виктор точно отомстит.

Горожане согласно закивали. Похоже, Самсон тут не пользовался народной любовью, хотя держал народ в страхе.

— А кто Змея-то прихлопнул?

— Неужто Леонид наконец путём воина пошёл?

Толпа загалдела с новой силой, обсуждая новый вопрос.

— А где Леонид-то вообще? — спросил вдруг молодой веснушчатый парень, тот самый из леса.

Сыч и Коготь переглянулись. Видимо сами забыли про пацана в суете.

Тут их взгляды скрестились