Некромант - Егор Соколов

Город был разделён на две части – для приближённых Игнатия и для черни. Иногда люди называли это нижним городом и верхним. В нижнем городе жили крестьяне, точнее выживали. Стража могла делать с ними что угодно – избивать, отбирать еду и одежду, а если находили украшения, то могли и к Игнатию лично привести, а тот сначала пытал, а потом казнил за воровство. Крестьяне были вынуждены работать без продыху, обеспечивая верхний город всем необходимым по первому требованию. Раньше в Гданьске была красивая рыночная площадь, но торговцы перестали приезжать, а местным запретили продавать хоть что-то, поэтому площадь оставалась сейчас пуста. Бурьян был уверен, что не сможет купить там ни новый мешок, ни тем более запас еды, а ведь от Гданьска до Сновска идти почти два дня. Вот если бы раздобыть коня…

Можно, конечно, было попробовать тайком попросить у местных. За деньги откажутся – побоятся, что в воровстве обвинят, но если предложить взамен помощь какую-то, то почему бы и нет? Крышу подлатать, крыльцо починить – немного, но тоже труд. Конечно, это тоже опасно, потому как может привлечь внимание стражников, но те выходят в нижний город лишь затем, чтобы собрать с крестьян дань, а потому есть небольшой шанс уйти из Гданьска незамеченными. Впрочем, если они всё же попадутся, можно будет Игнатию зубы заговорить. Уж он-то поумнее Солмеи будет, а значит ученика Кшиштофа трогать не станет, ведь сам же встречал их обоих в своём тереме. Бурьян выдохнул, прекрасно осознавая, что он просто пытается себя успокоить.

– А кто твой отец? – спросил Вадим так резко, что Бурьян даже вздрогнул.

– Это вообще причём тут? – сердито буркнул он.

– Интересно же, – Вадим пожал плечами, поравнявшись с брюнетом. – Мой вот мельник. Осёл упрямый. Что ни скажешь – всё поперёк сделает. Кроме своего мнения чужого не признает никогда.

– Плевать мне на твоего отца, – нахмурился Бурьян.

– А на своего? – седой не сдавался.

– На своего тем более! – разозлился Бурьян. – Не знаю я его! Матушка говорила, что гмызь последняя, вот и всё, что я знаю! Мы с ней вдвоём жили…

Бурьян осёкся, не желая продолжать. Когда-то они с матушкой жили в небольшом домике на краю деревни, она его всему обучала, брала с собой в лес и в поле, чтобы травы собирать, а жители в ней души не чаяли, только к ним и обращались, если лечение какое требовалось. В какой момент всё пошло наперекосяк? Казалось, что именно в тот, когда на их пороге появился Кшиштоф со своим верным оборотнем Юзефом. Матушка тогда велела Бурьяну тихо сидеть, а сама вывела гостей наружу для разговора. Бурьян пытался через дверь подслушать, но матушка это предусмотрела, наложив на дверь руны, чтобы сын ни слова не уловил, а потому он понятия не имел, что там происходило. Когда матушка вернулась, он видел, что глаза её на мокром месте, но женщина тепло ему улыбнулась и заверила, что всё хорошо, а потом… Потом она стала служить господину Кшиштофу, частенько дома не ночевала, а как-то раз ушла и не вернулась. Вместо неё пришёл Кшиштоф, который пообещал мальчишке помощь взамен на служение, потому как просто так в этом мире ничего не делается. Бурьян был готов всё отдать, лишь бы вернуть те мирные дни, когда они вечером с матушкой у печки сидели – она вязала или шила, а он высушенные травки сортировал по мешочкам.

– Печально получается, – заключил Вадим.

– Что именно? – Бурьян покосился на него.

– Что ты отца своего не знаешь, – тот в ответ лишь пожал плечами. – Вдруг он не так плох, как матушка твоя отзывалась? Нашёл бы его, мог бы помощи попросить, а не связываться с подозрительными некромантами, ныряя с головой в пучину проблем. А так некому тебя из дерьма этого вытащить.

– Что ты несёшь?! – и вновь Бурьян рассердился да так, что остановиться пришлось. – Хочешь сказать, матушка мне стала бы врать? И с чего ты вообще взял, что у меня проблемы?! Я и сам неплохо справляюсь!

– Я же говорил, – Вадим вздохнул от усталости. – Гнев тебе глаза застилает, потому правды не видишь, не можешь понять в каком ты положении находишься. Повезло тебе, что я появился. Я-то уж в помощи не откажу, ежели попросишь.

Бурьян открыл рот, чтобы разразиться новой гневной тирадой, да так и застыл, не в силах зацепиться ни за одну мысль. Слова Вадима прозвучали сейчас крайне странно. Он предлагает свою помощь? Зачем? В мыслях прочёл, что Бурьян мать свою ищет. Думает, что сможет на свою сторону переманить!

– Не нужна мне ничья помощь! – прикрикнул брюнет.

Вадим, может и хотел что-то ответить, да только сбоку раздалось шуршание, а в нос ударил отвратительный запах разложения, что и заставило седого отвернуться. Из высокой травы на них практически выпал кадавр – посеревшая кожа, почти выпавшие волосы, пустые глазницы, перекошенная челюсть еле держалась на тонких пока ещё не сгнивших лоскутах. Одежда превратилась в бурую массу, прилипнув к гниющему телу, с которого при движении высыпались опарыши. Бурьян прикрыл рот и нос ладонью и отступил назад, чувствуя, как собственные конечности холодеют. Кадавры, которым некромант напрямую не приказывал, были медлительны и почти не опасны для колдунов. Да даже человек с мечом или кинжалом смог бы уложить это существо просто расколотив голову. Однако Бурьян застыл, наблюдая за тем, как мертвец вытягивает к ним одну руку, пока вторая безвольно повисла. Челюсть кадавра дрогнула, из сгнившего горла раздалось отвратительное бульканье, а на землю высыпалась ещё горстка червей.

Вадим же колебаться не стал. Он поднял руку и крутанул ладонью в воздухе, направив её на кадавра. Огонь, как бешеная змея, взвился вверх по ногам и охватил всё тело за пару секунд. Кадавр сделал всего шаг, прежде чем повалиться перед ними и смиренно принять свою участь. Бурьян сильнее зажал нос, потому как запах горящей гнилой плоти был ничем не лучше запахов разложения, которые источало тело. Огонь быстро обглодал мёртвое тело, оставляя после себя почерневшие кости. Лишь когда некоторые из них треснули, Вадим сжал ладонь в кулак, приказывая огню потухнуть. Он подошёл к останкам и слегка пнул ногой, отчего кости рассыпались в прах.

– Больше не встанет, – заключил седой. – Получается, мы уже рядом с Гданьском?

Он обернулся на Бурьяна, одаривая его лёгкой улыбкой.

– С чего ты такой довольный? – это Бурьяна ошарашило. – Сам же рассказывал мне, как кадавры страдают!

– Ну, так