Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

— Значит… ты… давно понял, кто мы, но всё это время молчал… просто… спокойно наблюдая за нашим спектаклем, так?

В пещере десяти тысяч божеств открываются истинные лица богов

Видя, как сильно Му Цина задел раскрывшийся факт, Се Лянь, поразмыслив, всё-таки решил его успокоить:

— На самом деле в этом… ничего страшного нет…

Му Цин же с ехидной усмешкой перебил:

— Значит, я прав! Ну и как, забавно? Тебе, видно, весело было наблюдать за нашим представлением? Хм???

Теперь, когда всё выяснилось, за сорванной личиной показалось истинное лицо. Нань Фэн… Нет, Фэн Синь, конечно, тоже чувствовал себя неловко, но даже он не выдержал, слушая подобные речи Му Цина.

— Что это за тон?!

Му Цин был от природы бледен, и стоило крови прилить к его лицу, тонкая кожа краснела целиком, что сильно бросалось в глаза. На вопрос он резко повернулся:

— Что за тон?! Не забывай, ты тоже стал одним из посмешищ! Так долго позволял ему над собой насмехаться и даже не возмутился! А я не столь великодушен, как ты!

Се Лянь вмешался:

— Я вовсе не собирался насмехаться над вами.

Фэн Синь тоже возразил:

— Хватит всех подряд мерить своими мерками, тебя посадили в небесную темницу из-за твоей подлости, а Его Высочество ещё и собирался тебя вызволять…

Му Цин хохотнул:

— Ха! Что ж, большое ему за это спасибо. Но ведь меня туда посадили благодаря твоему отпрыску! Что, опять хочешь подраться?! На свет произвести хватило смелости, а другим и слова про него сказать не даёшь?!

Когда он упоминал об «отпрыске», у Фэн Синя чесались кулаки забить Му Цина до смерти. Какая жалость, что сейчас все трое оказались связаны паутиной в плотные коконы, да так, что не удавалось пошевелиться! Всё достоинство настоящей битвы вмиг улетучилось, оставалось только переругиваться. Видя, как от гнева раскраснелось лицо и надулась шея Фэн Синя, Се Лянь испугался, что тот сейчас разразится бранью, на какую способен только Бог Войны. Принц изловчился, перекатился и оказался возле Му Цина, говоря:

— Му Цин, Му Цин! Посмотри, не получится ли у тебя немного повернуться?

Му Цин прекратил ругаться, отдышался и спросил:

— Что ты задумал?

— Фэн Синь слишком далеко, до него мне не доползти. Но раз паутина рвётся зубами, может быть, у меня получится высвободить тебе руки.

Му Цин вперил в него взгляд, лицо его вдруг сделалось бесстрастным. Словно мёртвая рыба, глядящая в небеса, он ответил:

— Не нужно.

Се Лянь беспомощно простонал:

— Но я ведь правда хочу помочь!

— Слишком драгоценна помощь лично Его Высочества, мне такую цену не осилить.

Фэн Синь заругался:

— Да чтоб тебя так! Нашёл время нос воротить! Он тебе на помощь пришёл, а ещё уговаривать должен?!

Му Цин резко вскинул голову:

— Да кому его помощь нужна? Се Лянь! Почему ты всегда появляешься именно в такой момент?!

Се Лянь застыл, в памяти смутно всплыло, что когда-то давно Му Цин уже задавал ему этот вопрос. Как же он ответил тогда? Принц не помнил.

— А что плохого в том, чтобы появляться именно в такие моменты?

Му Цин улёгся обратно.

— Забудь, мне твоя помощь не требуется.

— Но почему? Иногда ведь без посторонней помощи никак не обойтись!

Фэн Синь произнёс:

— Не обращай на него внимания. Он только и горазд строить из себя невесть что. Думает, если примет от тебя помощь, позора не оберётся.

Покуда Му Цин и Фэн Синь обменивались выпадами, призрачная бабочка, испускающая тусклое свечение, неторопливо порхала вокруг Се Ляня. Тогда принц вспомнил ещё кое о чём и сразу сменил тему:

— Прекратите ссору! Если кто-то увидит, тогда точно позора не оберётесь. Скоро нас придут спасти.

Му Цин произнёс:

— В таком про́клятом месте ни до Небес, ни до Земли не докричишься, кто придёт нас спасать? Разве только… — Он вдруг вспомнил кое о ком, и конец фразы застрял в горле.

Фэн Синь же спросил прямо:

— Собиратель цветов под кровавым дождём явился с тобой?

Му Цин с сомнением добавил:

— Ты настолько ему доверяешь? Он точно придёт?

Се Лянь уверенно ответил:

— Придёт.

Несмотря на некую странность, появившуюся в поведении Хуа Чэна, которая даже заставила принца начать сомневаться, настоящий ли Хуа Чэн рядом с ним, всё же… интуиция подсказывала, что подмена невозможна.

Му Цин опять спросил:

— Даже если он придёт, как ему удастся найти эту яму?

— Может, попробуем ещё покричать? — предложил Фэн Синь. — Нас теперь больше, громче получится.

— Не нужно, — возразил Се Лянь. — Достаточно просто сидеть… то есть, лежать и ждать. Дело в том, что меня и Хуа Чэна связывает красная нить… — Принц запнулся, увидев, как скривились лица Фэн Синя и Му Цина, будто в уши им заползли какие-то насекомые, и сразу добавил: — Что вы такие физиономии состроили? Не подумайте, та красная нить, о которой я говорю, вовсе не какая-то эфемерная вещь вроде «красной нити судьбы». Это такой артефакт, обычный артефакт.

Тогда лица обоих перестали кривиться, и Фэн Синь выдохнул:

— Ах, вот оно что.

Му Цин же снова с подозрением спросил:

— Что за артефакт? Для чего?

— Вещь очень полезная, — ответил Се Лянь. — Это красная нить, которая повязана на наши пальцы, а между двумя концами существует невидимая связь. По этой нити один из нас может найти другого, покуда он не исчез, и она никогда не порвётся…

Он не успел рассказать до конца. Фэн Синь с Му Цином, не в силах больше слушать, перебили:

— И в чём же её отличие от «красной нити судьбы»? Совершенно одно и то же!

Се Лянь в недоумении пробормотал:

— Да нет же… Не одно и тоже!

Му Цин:

— Посуди сам, чем они отличаются? Очень похоже, тебе разве не кажется?

Поразмыслив как следует, Се Лянь и впрямь заметил — а ведь правда! И определение, и свойства артефакта в самом деле тем сильнее напоминали принцу так называемую «красную нить судьбы», чем больше он раздумывал об этом. Когда же принц решил, что дальше развивать мысль не следует, наверху послышался голос:

— Гэгэ? Ты внизу?

Едва Се Лянь услышал, его сердце тут же успокоилось. Он поднял голову и позвал:

— Сань Лан! Я здесь! — Затем вновь посмотрел на Фэн Синя и Му Цина. — Видите, я говорил, что он придёт.

При взгляде на его лучезарную улыбку Фэн Синь и Му Цин вновь изобразили странные выражения лиц. Хуа Чэн не заглядывал внутрь, но они услышали его расстроенный голос:

— Гэгэ, я