Сваха для разведенных драконов - Анна Снегова

моё тепло, ни моё сердце, ни та самая близость родственных душ, которую я только в книгах и сериалах видела, но всю жизнь почему-то искала с одержимостью кладоискателя, который вдруг решил, что на свете существует священный Грааль. В принципе, с тем же успехом можно было начать верить в тарелочки, йети, и в то, что египетские пирамиды построили рептилоиды с планеты Нибиру.

Я со стуком поставила бокал на столик. Отодвинула от себя фрукты.

Подняла глаза, перестала прятаться под ресницами. Ответила на взгляд.

В драконьих глазах вспыхнул огонь.

Игры кончились.

Даниель взял мою руку. И, не отрывая от меня пристального, гипнотизирующего взгляда, поднёс её к губам. Медленно, со вкусом облизал сладкий сок с перепачканных пальцев.

По моему телу стремительно разносилось тепло. А сердце всё быстрее и быстрее качало кровь, в каждую клеточку моего тела принося возбуждение, похожее на колкие пузырьки в шампанском.

— Скажи мне, что у тебя было с предыдущей свахой?

Он остановился, сжал мои пальцы сильнее, почти до боли, словно не сразу обрёл контроль. Но всё же отпустил. Медленно поднял голову от моей руки и посмотрел на меня в упор.

А мне хотелось закусить губу до крови и стукнуть себя чем-нибудь тяжёлым по башке.

Это ж классическое, как любят говорить мужики, «у всех проблем одно начало — сидела женщина, скучала». Хоть я и терпеть не могла эту мизогинистическую фразу, но вот сейчас она была прям в точку.

Всё же хорошо так шло!!

Какой чёрт меня дёрнул спрашивать про сучку Сильвию?!

Вот сейчас он психанёт, скажет, что не моё дело. Или просто завалит меня на подушки, чтоб заняться уже тем, ради чего затевались все эти показательные кормления.

Даниель отпустил мою руку.

А сам улёгся на цветастые подушки, которыми был густо закидан пол, растянулся во весь свой немалый рост. Заложил руки за голову и молча уставился в потолок. Я же старалась не смотреть на своего дракона и всячески подавить в себе мерзкое, растекающееся изнутри от сердца во все стороны чувство, что я всё испортила.

Молчание было давящим, тягостным.

Я уже почти собралась с духом, чтобы встать и сказать, что мне пора.

— Сильвия была моей женой два года. Влюбился, как мальчишка, ухаживал долго. Она очень грамотно подсадила на крючок. Где были мои глаза, теперь просто не представляю. Как будто помутнение какое-то. Предложение при свечах, торт размером с телегу, свадьба на полкоролевства, вся вот эта романтическая чушь. Сейчас тошно вспомнить, каким идиотом себя выставлял при всех. Надо было, наверное, вовремя завести себе гарем, как принято у драконов.

Он смотрел стеклянными глазами в потолок, и деланное равнодушие его лица резало меня по живому.

— Что случилось потом?

Он молчал так долго, что я думала, уже не ответит.

— Когда заскучала, она изменила мне с лакеем. Начальник королевской безопасности доложил. Это был только первый лист увесистой папки. Я не стал дальше слушать, сжёг к чертям.

Я осмысливала какое-то время. А потом подвинулась ближе и легла рядом. Крепко обняла одной рукой и уткнулась лицом ему в плечо.

— Не безопасника, надеюсь? — глухо спросила я.

— Нет, — улыбнулся Даниель одними губами. — Бумаги. И немного пострадала мебель вокруг. Но не люди. Я улетел и оставался в горах до тех пор, пока не подавил в себе желание убивать. Я просто выставил жену вон, уволил всю прислугу. Всех, с кем она когда-либо могла контактировать. Я не убил никого, единственное, чем горжусь. Никто не пострадал.

Никто.

Кроме твоего глупого сердца.

— И с тех пор ты не веришь в любовь? — тихо спросила я. Как мышка прижимаясь к нему, боясь нарушить хрупкое доверие, так неожиданно и болезненно-остро установившееся между нами.

Даниель перестал быть каменной статуей, изучающей потолок, «отмер» и пошевелился. Убрал правую руку из-под головы, посмотрел строго и хмуро мне в макушку. Как будто удивлялся, как я оказалась так близко. А потом тихо вздохнул, и левой обнял меня за плечи крепко.

Поднял моё лицо за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Они были тёмно-синие, почти чёрные, как океан в грозу.

— Не произноси при мне это слово.

И впился в мои губы.

Так яростно и нетерпеливо, словно хотел и меня, и себя заставить забыть о прошлом.

Очень скоро у него это получилось.

Глава 31

Он изучал моё тело не торопясь, со вкусом.

Я вся превратилась в ощущения — забытые, полустёртые в памяти. Что я желанна. Что я красива.

Порадовалась, что магия Сильвии вернула меня в моё молодое тело, без лишнего веса, без тщательно закрашенной первой седины, без всех тех следов горечи и прожитых лет, которые встречали меня в зеркале по утрам как безмолвное напоминание невозвратных ошибок и неправильных решений.

Я словно вернулась в те времена, где ни о чём ещё не надо было жалеть.

Я млела и тихо вздохнув, откинулась на подушках. Таяла, как крем, когда увидела, как восхищение вспыхнуло в его синих глазах.

Медленно, кончиками пальцев он провёл по моей коже от горла — до живота.

— Теперь ты, — попросила я.

Потянулась к нему, села рядом, слегка смущаясь собственной наготы. Взялась за пуговицы рубашки. Они в Дракилоне были не круглыми, а ромбовидными, и я не сразу справилась. Даниель терпеливо ждал и не помогал.

Закусив губу, я огладила ладонями по его широкие плечи. Мои руки знакомились на вкус с тугим и пряным ощущением от его кожи.

— И правда, зачем нужна эта любовь, — прошептала я. — Когда так хорошо прямо сейчас. Пусть даже на одну ночь.

— Кто тебе сказал, что мне хватит одной ночи? — нахмурился Даниель.

Моё сердце сладко ёкнуло.

Это будет надолго.

Может, даже до конца моего пребывания здесь. Значит, у меня есть ещё почти целый месяц.

Чтобы узнать, как это — быть счастливой.

— Ну хватит болтовни, — проговорил мой мужчина, и толкнул меня на лопатки.

Придавил тяжёлым телом. Я уже забыла, как это приятно.

Я старалась одновременно впитывать в себя каждый миллиметр прикосновений, запах, вкус, оттенок ощущения на коже. Жадно, ненасытно. Чтобы запомнить, чтобы ни в коем случае не забыть.

Отсюда в свой мир я не смогу забрать ничего.

Здесь даже нельзя сделать фотографию на память. Здесь нет гаджетов, здесь не смотрят концерты через экран телефона в руке, здесь всё, что остаётся — это мимолётный слепок реальности в твоей голове.

Я хочу как можно лучше всё запомнить.

И унести хотя бы в своей голове.

— Ты слишком