Дракон под прикрытием, или Как я стала Хозяйкой Острова - Аннет Дэни

Сэр Грегор подошёл к нам, держа в руках тот самый таинственный предмет, который он мастерил всю неделю. Это оказался кованый подсвечник в виде дракона, обвивающего цветущую ветку. Внутри горела свеча.

— Мой свадебный подарок, — сказал он. — Чтобы в вашем доме всегда был свет.

Я обняла его. Грегор замер на секунду, потом осторожно похлопал меня по плечу.

— Спасибо, — сказала я. — За всё.

— Это вам спасибо, — ответил он. — Вы дали мне дом.

*****

Потом были танцы. Белки водили хороводы на ветвях, Финнеган кружился под потолком, сэр Грегор даже станцевал с Мелиссой, которая прислала свой танец в письме (она написала: «Я танцую с вами мысленно, и этого достаточно»). Шишкогрыз сидел на бортике фонтана, принимал поздравления и, кажется, подсчитывал, сколько орехов ему задолжали за организацию.

А когда солнце начало клониться к закату, мы с Ашером вышли на балкон. Тот самый, где он сделал мне предложение. Море внизу окрасилось в розовый и золотой, и сквозняки тихо пели свою бесконечную песню.

— Мы сделали это, — сказала я.

— Мы сделали это.

— Теперь — навсегда?

— Навсегда, — подтвердил он. — Без контрактов. Без сроков. Без пунктов.

— И без дохлых крыс?

— Этого не обещаю.

Я засмеялась и прижалась к его плечу. На пальце блестело кольцо с зелёным камнем, на другом — с лунным. Кулон с драконом лежал на груди. Платье леди Элеоноры мерцало в закатном свете. А в саду, у фонтана, цвела белая роза.

Всё было правильно. Всё было так, как должно было быть.

Эпилог. Год спустя.

Эпилог. Год спустя.

Прошёл год.

Год с того дня, как я, растрёпанная ведьма-неудачница с долгами и дурной славой, сошла с корабля на причал Сквознякового Предела. Год с того дня, как угрюмый дракон в несвежей рубашке встретил меня фразой «Вы мельтешите» и подарил дохлую крысу. Год с того дня, как Шишкогрыз украл мой первый носок и потребовал шесть орехов за перемирие.

Целый год.

Я сидела на балконе, на том самом, где Ашер сделал мне предложение, и смотрела на море. За год море не изменилось: такое же серое, бесконечное, сливающееся с горизонтом. Волны всё так же бились о скалы, чайки всё так же кричали над причалом, сквозняки всё так же гуляли по замку. Но теперь их вой не казался мне тоскливым. Он казался родным. Как голос старого друга, который всегда рядом.

Замок изменился. Не внешне: те же чёрные стены, те же острые башни, та же люстра в главном зале, которую мы укрепили магией и которая с тех пор ни разу не падала. Но внутри он стал другим. Светлым. Живым. В камине всегда горел огонь, на подоконниках цвели ромашки, в оранжерее буйно разросся сад, а в библиотеке больше не пахло пылью. Пахло книгами, чаем и немного корицей — Ашер научился печь не только блины, но и яблочный пирог.

— Ты опять смотришь на море, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Ашер стоял в дверях балкона, держа в руках две чашки. Из одной шёл пар. Чай. В кастрюльке, потому что чайникам он по-прежнему не доверял.

— Это моё любимое занятие, — ответила я. — Смотреть на море и думать о том, как всё изменилось.

— И как? Сильно изменилось?

— Очень. — Я взяла чашку. — Раньше я смотрела на море и думала: «Там, за горизонтом, мир, в котором я никому не нужна». А теперь смотрю и думаю: «Там мир, а здесь дом».

Ашер сел рядом и взял меня за руку. За год его когти так и не убрались обратно, но я к этому привыкла. Они были частью его, как чешуя на шее, как золотые глаза, как дым, который иногда вырывался из ноздрей, когда он волновался. Он больше не прятался. Ни от меня, ни от мира.

— Тебе письмо, — сказал он, доставая из кармана конверт. — От Мелиссы. Бельчонок принёс утром.

Я развернула письмо. Почерк Мелиссы стал увереннее, чем год назад. Буквы были ровными, строчки прямыми. Она писала, что Дом Блэкторнов процветает, что Совет наконец-то успокоился после всех проверок, что Даррен понемногу приходит в себя. Он всё ещё зол, но уже меньше. Мелисса надеялась, что через пару лет он сможет вернуться к делам. Под надзором, разумеется.

«...и, Эйра, я хочу приехать. Не с проверкой, не с инспекцией — просто в гости. Прошёл год, а я всё ещё помню ваш сад. Ваши ромашки. Ваш фонтан. И ту белую розу, которую, как мне рассказывал Грегор, вы нашли в оранжерее. Если приглашение ещё в силе — напишите. Я приеду. С подарками. И без Даррена, обещаю».

Я отложила письмо и улыбнулась.

— Мелисса хочет приехать в гости.

— Я знаю. Она прислала письмо и мне. Спрашивала, не против ли я.

— И что ты ответил?

— Что если она привезёт с собой пироги, как Изабелла, то я только за. Если без пирогов — тоже за. Она — семья.

— Ты назвал Мелиссу семьёй?

— Да. — Он посмотрел на меня. — За этот год я понял: семья — это не только кровь. Это те, кто выбрал быть с тобой. Грегор выбрал. Шишкогрыз выбрал. Мелисса выбрала. И ты выбрала.

— Ты тоже выбрал.

— Я выбрал в тот день, когда ты вошла в замок. Просто тогда я ещё не знал, что это значит.

Я прижалась к его плечу. Чай остывал в чашках, море шумело внизу, сквозняки тихо шептались в щелях. Где-то в замке раздался свист, и ему ответил другой. Шишкогрыз проводил утреннюю инспекцию.

За этот год его армия выросла. Теперь в ней было не тридцать четыре белки, а пятьдесят две. Прибавилось молодняка, и Шишкогрыз лично обучал каждого новобранца. Он стал строже, но справедливее. Носки по-прежнему воровал, хотя теперь реже и с более изысканными оправданиями. Последнее гласило: «Инспекционная проверка качества шерсти. Носок конфискован для сравнительного анализа». Я не стала спорить.

Сэр Грегор за год стал настоящим начальником стражи. Он обучил отряд из десяти белок (Шишкогрыз выделил лучших), и теперь они патрулировали замок по расписанию. Грегор даже сшил им крошечные мундиры — чёрные, с серебряной вышивкой. Шишкогрыз мундир носить отказался, сказал, что корона