Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

нет ли у принца каких-либо иных измышлений на этот счёт, не мог поступить опрометчиво по своей прихоти, поэтому всё же смолчал, хотя его глаза будто сыпали искрами. Наконец кто-то заметил:

— А это… не кажется вам слишком уж неподобающим? Он всё-таки бывшее божество, Его Высочество наследный принц.

— Ха! Сяньлэ больше нет, какой ещё Его Высочество наследный принц!

Кто-то добавил:

— Вовсе не кажется. Мы попираем ногами духа поветрия, ничего неподобающего в этом нет, даже наоборот — он должен нам сказать спасибо.

Се Лянь вдруг вмешался:

— О? Почему это?

Тот человек тут же бойко заговорил:

— Видели когда-нибудь пороги в храмах? На них наступают десятки тысяч людей, но разве не знаете, сколько богатеев наперегонки стараются выкупить храмовый порог в качестве собственного «отпущения грехов»? Каждый раз, когда кто-то попирает ногой такой порог, с владельца отмывается часть греха, прощается долг, снимается отрицательная карма. Смысл этой коленопреклоненной статуи в том же. Каждый раз, когда мы будем её пинать или плевать на неё, этому наследному принцу будут копиться добродетели. Поэтому он должен поблагодарить нас…

Се Лянь не мог больше это выслушивать.

Когда тот человек произнёс «поблагодарить», принц вскинул кулаки и набросился на говорящего.

Толпа в тот же миг взорвалась, словно масло в раскалённом котле: «Что творится!», «Драка!», «Кто тут ссору затеял?!»

Фэн Синь, у которого давно чесались кулаки, тоже с громким криком присоединился к сражению. Не избежал боя и Му Цин, вот только не ясно, сам ли он решил не остаться в стороне, или же его затянуло случайно. В общем, все трое стали участниками потасовки. В процессе Се Ляню несколько раз чуть не сдёрнули ленту с лица, но, к счастью, этого не произошло. Конечно, они могли похвастаться поразительным мастерством в бою, но всё же против них вышла целая толпа, а вскоре Му Цин придержал Фэн Синя и Се Ляня, напомнив, что они ведь не хотят добавить к своим грехам ещё и убиение простых смертных! Пришлось стерпеть обиду, и хотя битва принесла немного успокоения, в итоге их выгнали взашей.

Грязные и уставшие, они долго шли вдоль реки. А когда наконец замедлили шаг, Му Цин, лицо которого уже опухло, гневно выпалил:

— Мы полдня трудились, а в результате устроили драку и ничего за работу не получили!

Фэн Синь, стерев кровь с губ, огрызнулся:

— Ты даже в такой момент думаешь о деньгах?

— Именно в такой момент и нужно подумать о деньгах! — сорвался Му Цин. — Какой момент? А такой, когда нам нечем наполнить желудок! Можешь не признавать, но от этого ничего не изменится — без денег нам не прожить! Вы что, не могли потерпеть немного?

Се Лянь молчал. Фэн Синь ответил:

— Как это можно стерпеть? Из него сделали коленопреклоненную статую, чтобы люди по нему топтались! Конечно, не на тебя же будут наступать, тебе и говорить легко.

— С самого поражения в войне и до сего дня это уже далеко не первый раз. И впредь наверняка подобного случится немало. Если он как можно раньше не научится воспринимать это как норму, боюсь, не видать ему жизни.

Фэн Синь запротестовал:

— Воспринимать как норму? Что ты предлагаешь воспринимать как норму? Как другие его унижают? Как простые смертные топчут ногами его лицо? С какой стати он должен привыкать к такому?

Се Лянь раздражённо бросил:

— Хватит! Не ссорьтесь. Стоит ли из-за такой ерунды затевать очередной спор?

Двое как по команде закрыли рты.

Помолчав, Се Лянь со вздохом произнёс:

— Идёмте. Отыщем повозку, чтобы забрать матушку и отца. Сегодня мы должны покинуть этот город.

Фэн Синь отозвался:

— Хорошо.

Они вдвоём прошли ещё немного, когда вдруг заметили, что Му Цин не последовал за ними. Се Лянь обернулся и в недоумении позвал:

— Му Цин?

Тот долго молчал, прежде чем заговорить:

— Ваше Высочество, я хочу сказать тебе кое-что.

— Что?

— Что у тебя опять случилось? — нетерпеливо перебил Фэн Синь. — Сказано же, никто с тобой не спорит. Чего тебе ещё надо?

— Я хочу уйти.

Ещё до того, как он произнёс эту фразу, Се Ляня посетило нехорошее предчувствие. Но когда слова прозвучали вслух, принц всё-таки на миг задержал дыхание.

Фэн Синь даже решил, что ослышался:

— Что? Что ты сказал?

Му Цин выпрямился, устремил на них решительный взгляд обсидиановых глаз и совершенно спокойно сказал:

— Прошу Ваше Высочество дозволить мне Вас покинуть.

Фэн Синь возмутился:

— Покинуть? Но что будет с Его Высочеством, если ты уйдёшь? Что будет с Их Величествами?

Му Цин открыл рот, потом опять закрыл, и в итоге всё же произнёс:

— Прошу меня простить. Я ничего не могу поделать.

— Погоди, а ну объясни, что значит «ничего не могу поделать»?

— Их Величества — родители Его Высочества. И у меня тоже есть мать, которая нуждается в моей заботе. Я не могу сказать ей, что пошёл помогать другим людям и чужим родителям, и потому должен оставить собственную мать. Поэтому прошу Ваше Высочество войти в моё положение. Я не могу больше следовать за Вами.

Се Лянь почувствовал головокружение и прислонился к стене. Фэн Синь со злостью в голосе спросил:

— Это истинная причина? Почему я раньше такого от тебя не слышал?

— Это лишь одна из причин. Ещё одна состоит в том, что, как мне кажется, мы сейчас находимся в тупике. И по поводу того, как выбраться из тупика, наши мнения разнятся. Простите за прямоту. Но если так пойдёт и дальше, мы застрянем в этом тупике ещё на десять тысяч лет. Поэтому… наши пути расходятся, и строить планы вместе бессмысленно.

Фэн Синь от злости даже рассмеялся. Потом кивнул и обратился к Се Ляню:

— Ваше Высочество, ты это слышал? Помнишь, что я тебе когда-то сказал? Если тебя низвергнут, он наверняка сбежит первым. Ну вот — я не ошибся!

Му Цина, кажется, немного рассердили эти слова, однако голос по-прежнему звучал ровно:

— Попрошу не винить меня. Я лишь сказал правду, по-честному. У каждого свои мотивы. Никому не предопределено от рождения стать истиной всего человечества, центром всего мира. Может, тебе и нравится, когда твой мир крутится вокруг кого-то, но другие могут считать иначе.

— И где ты только берёшь все эти душещипательные отговорки? Слушать лень. Что, не можешь прямо сказать «я позабыл о долге и обо всём добре, которое мне сделали»?

— Довольно! — Стоило Се Ляню вмешаться, оба спорщика тут же замолчали. Принц отнял руку от лба, повернулся к Му Цину, некоторое время смотрел на него в упор, затем произнёс: