Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

— Что? Чего тебе ещё? Хочешь купить?

— Да нет же. Ты что, и впрямь собрался продолжать торговать в другом месте? Где ты взял этих призраков?

— Наловил на пустыре, бывшем поле битвы. Они там повсюду.

Получается, это скитающиеся души погибших воинов?

Теперь Се Лянь уже не мог остаться в стороне. Он серьёзно сказал:

— Перестань торговать. Сегодня ведь Праздник призраков! Что, если случится несчастье? Будет уже не до забав. К тому же, это ведь души погибших героев, как ты можешь продавать их, подобно безделушкам?

— Они всё равно мертвы, только струйка дыма и осталась, какая мне разница, герои или не герои? Мне мои старые кости важнее, всем нужно на что-то жить. Не торговать? Хочешь, чтобы я северо-западным ветром питался[292]? Раз такой благодетель, выкупил бы тогда их за деньги!

— Ты… — В конце концов, Се Лянь признал поражение. — Хорошо. Я куплю. — Принц запустил руку за пазуху, пошарил по всем складкам одежды и выудил несколько мелких монет. — Этого хватит?

Старик, бросив взгляд на монеты, заявил:

— Нет! Жалкие гроши, как этого может хватить?

Се Лянь не очень разбирался, за сколько можно купить чуть больше десяти разукрашенных фонариков — раньше он никогда не обращал внимания на цену, покупая что-то. Но сейчас выхода не было — пришлось наспех учиться торговаться:

— Твои фонарики не такие уж красивые, да ещё притягивают неудачу. Отдай подешевле!

— Ты даже такую цену просишь сбавить? Не видел я ещё настолько убогих нищих, позор, да и только!

Се Ляня немного обидели его слова, он попытался защитить свою гордость:

— Вообще-то я — наследный принц, и никто никогда не называл меня убогим нищим! — Однако тут же пожалел о сказанном.

Впрочем, старик нисколько не поверил и рассмеялся:

— Ты — наследный принц? Ну тогда я — сам отец-император!

Се Лянь про себя порадовался, но в то же время ощутил неловкость и решил — была не была, раз горшок треснул, то нечего его беречь, и прямо заявил:

— Ну так что, по рукам? Больше денег у меня нет!

Они ещё поторговались, и в конце концов пришли к согласию. Се Лянь, выкупив за свои жалкие гроши больше десятка фонариков, принёс их к реке. Старик, схватив плату, сбежал, только его и видели. Принц уселся на берегу и принялся развязывать узелки на красных шнурках, которые сдерживали мелких призраков внутри фонариков. Отпуская пленников на свободу, Се Лянь заодно проводил для них простенький обряд упокоения.

Подобно мелким звёздочкам, тусклые призрачные огоньки вылетали из фонарей. Эти новоиспечённые призраки погибли совсем недавно, ещё пребывали в бестолковом состоянии, собственного сознания не имели и были очень слабы, поэтому старик с лёгкостью их поймал. Выбираясь из разукрашенных фонариков, они вначале сгрудились возле Се Ляня и принялись летать вокруг него, временами даже задевая, будто прижимаясь к принцу.

Се Лянь поднялся и тихо сказал им:

— Летите, летите.

Он мягко взмахнул рукой, как бы поднимая огоньки в воздух, и души стали взлетать выше, постепенно исчезая. Это и означало, что они «вернулись на небо».

Се Лянь ещё долго стоял, глядя на звёзды, когда рядом неожиданно прозвучал тихий-тихий голос:

— Ваше Высочество…

Принц застыл, потом сразу же повернулся на зов и обнаружил, что один маленький призрачный огонёк остался на земле, не поднялся на небо, не рассеялся искрами.

Как видно, этот призрак оказался сильнее других — у него не только сформировалось сознание, он даже уже мог говорить. Се Лянь подошёл и с интересом спросил:

— Это ты только что меня позвал? Ты… меня знаешь?

Кажется, огонёк очень обрадовался, что Се Лянь его заметил, — начал подлетать в воздухе вверх-вниз. Судя по голосу, он тоже был совсем юн:

— Конечно, я знаю вас!

Се Лянь вспомнил, что выглядит своеобразно, поскольку весь вымазан в грязи, и ему стало совсем неловко. Прикрыв рот рукой, зажатой в кулак, он хотел притвориться, что огонёк обознался. Но спустя мгновение серьёзно спросил:

— Почему ты остался? Я ведь освободил вас от груза мирского. Неужели я что-то упустил в ходе обряда?

Иначе почему после его проведения один огонёк остался?

Но призрак, имени которого он не знал, подплыл к нему ближе, остановившись на почтительном расстоянии, и ответил:

— Нет. Вы ни в чём не ошиблись. Просто я пока сам не хочу уходить, вот и всё.

Се Лянь, подумав, спросил:

— У тебя остались неисполненные чаяния? Что-то держит тебя здесь?

— Да.

— Тогда… поведай мне, что тебя держит. Если это не очень трудное дело, я приложу все усилия, чтобы завершить его за тебя.

За призраком по поверхности ночной реки заскользили три тысячи плавучих фонариков.

— Человек, которого я люблю всем сердцем, всё ещё здесь, в этом мире.

Помолчав немного, Се Лянь произнёс:

— Вот как. Это твоя жена[293]?

— Нет, Ваше Высочество. Мы не были связаны узами брака.

— А…

— Честно говоря… возможно, у него не осталось обо мне воспоминаний. Мы даже почти не разговаривали.

Се Лянь подумал: «Даже не разговаривали? Но раз так, почему она стала “той, которую ты любишь всем сердцем”, которая держит тебя на этом свете? Что же это за необычайная красавица, что за великий дар Небес?»

Подумав, принц всё-таки спросил:

— И в чём же заключается твоё желание?

— Я хочу защитить его.

Часто у таких призраков посмертным желанием было нечто вроде «Я хочу сказать ей о своих чувствах», «Я хочу немного побыть рядом с ней», или даже более жуткое: «Я хочу, чтобы она отправилась за мной следом». Но чтобы «защитить»… Такое поистине встречалось редко. Се Лянь застыл в замешательстве и ответил:

— Но ведь… ты уже не принадлежишь к этому миру!

— И что же?

— Если останешься по своей воле, не обретёшь покоя.

Но призрака это совершенно не заботило.

— Я согласен вовек не обрести покоя.

Маленькая неприкаянная душа оказалась на редкость упрямой. Вообще-то подобные ему в девяти случаях из десяти становятся крайне опасными демонами. Но Се Лянь почему-то совсем не ощущал от этого призрака жажды убийства, так что беспокоиться не стал, только сказал:

— Но если та, кого ты любишь всем сердцем, узнает, что из-за неё ты не обретёшь покоя, боюсь, это её опечалит, ведь она будет чувствовать за собой вину.

Поколебавшись немного, призрак сказал:

— Тогда я не позволю ему узнать, почему остался, и всё.

— Если она будет часто видеть тебя, то рано или поздно поймёт.

— А я не дам ему заметить, что оберегаю его, и всё.

Тут и сам Се Лянь не выдержал — его