Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

Со складов уже выкатывали телеги. Гнуры, пережившие ночь, фыркали и упирались копытами, не желая выходить на свет. Их хлестали поводьями, тянули за уздечки, и животные, обиженно всхрапывая, вытаскивали груз через проём. Колёса прыгали по обломкам каменных шипов, по мелкому крошеву, оставшемуся от боя. И, каждый раз, выбираясь наружу, телега оставляла в пыли глубокую колею.

Переханов навьючивали прямо у входа. Кто-то один прижимал тюк с припасами, пока второй набрасывал ремни. Животные нервно косились на чёрный песок, на тени в провалах дверей соседних складов. Я видел, как один из погонщиков, молодой парень с перевязанной рукой, всё никак не мог затянуть узел. После ранения, видимо, пальцы не слишком слушались. Подошедшая женщина молча отстранила его, ловко подхватила ремни. И уже через мгновение тюк сидел на спине перехана, как влитой.

Телеги выстраивались во дворе. Их было меньше, чем вчера. И всё же обломки тех повозок, которые не пережили ночь, никто не выбрасывал. Разгребали, разбирали и складывали в поклажу. Кочевники — люди хозяйственные. А дерева здесь мало, и разбрасываться им не принято.

Я прикинул объёмы наших вещей, а затем количество переханов и гнуров. Стало понятно: если так и дальше пойдёт, возникнет серьёзный перегруз. И без того на многих животных теперь сидело по два наездника.

Внутри складов суета не утихала. Люди вытаскивали ящики, тюки, кожаные мешки. Раненых укладывали среди поклажи, но так, чтобы на них груз не повалился. Один из тяжёлых, с пробитой грудью, лежал на боку и дышал так, что каждый вздох отдавался хрипом на весь склад. Женщина, сидящая рядом, держала его за руку и смотрела в никуда.

— Выходим! Не толпимся тут! — крикнул я, забираясь в седло.

— Выходим! — приказ пронёсся по цепочке, и первые готовые телеги и нагруженные скарбом переханы со всадниками в сёдлах потянулись к выходу с постоялого двора.

Телеги одна за другой выкатывались на тракт. Гнуры шли тяжело, у них тоже отдохнуть ночью не получилось, а тут ещё и вес поклажи вырос. Переханы с наездниками трусили следом. Прямо на ходу стали формироваться привычные отряды. Кочевники разбивались по родам, мои люди — на сотни. Бывшие пленники из Рамдуна старались держаться вместе.

— Ватана! Поищи среди наших вещей оружие и броню! — крикнул я девушкам, чья телега проезжала мимо. — Надо пленникам подобрать снаряжение! Будем решать вопрос на ходу!

Женщина махнула рукой, показывая, что меня услышала. А колонна, между тем, успела растянуться. Головные телеги катили вперёд, поднимая желтую пыль. А хвост колонны до сих пор не выбрался из ворот: некоторые повозки до сих пор грузили.

Я отъехал в сторону, чтобы охватить взглядом всю колонну. И стоял там до тех пор, пока последний человек не покинул постоялый двор. После чего, наконец, поехал нагонять голову колоны.

Тракт здесь был старым. Местами ещё сохранилась кладка: плоские камни, уложенные руками тех, кто давно превратился в прах. Они лежали неровно, проваливаясь в песок, заросшие колючим кустарником по краям. Там, где камни кончались, начинался утоптанный песок — жёсткий, плотный, с проплешинами сухой травы. На таком покрытии телеги шли легче, и люди, сидящие на них, могли вполглаза вздремнуть.

Покачиваясь в седле, я достал лепёшку из сумки. Она зачерствела за ночь, крошилась в пальцах, но лучше такая пища, чем голодным ехать. Рядом кто-то отхлебнул из баклаги, передал соседу. В другой телеге женщина разламывала вяленое мясо, раздавая куски детям, прижавшимся к тюкам. Мальчик лет десяти, сидящий на перехане перед стариком, жевал сушёный фрукт, не глядя по сторонам, и его круглые щёки забавно ходили ходуном.

К счастью, кочевники были к такому завтраку привычны. Не любили они, конечно, на ходу есть. Но и возмущаться, как пленники из Рамдуна, не стали. Мои люди, надо сказать, тоже к кочевым традициям пообвыкли.

Солнце поднималось, и жара наступала: медленно, но неумолимо. Кто-то натянул на голову капюшон, кто-то просто щурился, сосредоточенно глядя вперёд. Воды хватало, но пили её редко, бережливо, маленькими глотками.

Я тоже хлебнул из фляги и натянул капюшон. А затем направил перехана по дороге, прикрыв глаза. Впереди был долгий и изнурительный переход. А спать хотелось уже мучительно. Подремлю гонг в седле, и станет полегче. И всё же скоро людям потребуется полноценный сон. А значит, нужно уйти как можно дальше и встать где-то стойбищем. В идеале, устроить нормальную днёвку. Но где нынешние времена, а где — идеал?

Глава 91

Пески закончились довольно быстро. Уже к полудню наша колонна снова двигалась по сухой равнине степи. Жёсткая трава, колючки, сухой кустарник. Всё это шершавым ковром расстилалось от горизонта до горизонта. Тем удивительнее было знать, что где-то недалеко лежат плодородные земли.

Места, где мы ехали, были одной из границ песков. Когда-то давно, до прихода ханств, здесь официально начиналось Западное Приречье. Местность тут была ровной аж до самого Великого Земного Разлома. И только затем, за Разломом, начинала понижаться.

Важно понимать, что Приречье — очень неоднородная земля. Чем ближе река Тихая, тем выше влажность, тем плодороднее земли. А чем ближе к Междуречью, тем чаще выпадают настоящие дожди. Особенно зимой, когда огромный перепад температур.

Зима в разных краях проявляет себя по-разному. Общее для всех земель к югу от Рудных гор — разве что северные ветра. Холодные потоки воздуха, перевалив через хребет, несутся дальше на юг. При этом днём солнце светит ничуть не слабее, чем обычно, а день становится чуть длиннее, чем летом.

И зимой, как и полагается, с урожаем начинаются проблемы. Что не выжег дневной зной, то с гарантией добьют ночные морозы. И только через три десидоли дневной жар начинает спадать, а ночи становятся теплее. В моей прошлой жизни такую зиму назвали бы странной. Но в каждом мире, и даже у каждого края, свои особенности.

Пока ехали, меня мучал один вопрос. Казалось бы, простой. Но ответ я найти не мог. А вопрос заключался в следующем. Вставать ли вечером на стоянку, или до самой темноты идти дальше? С одной стороны, если не останавливаться, пройдём большее расстояние.

С другой, если нападут демоны, лучше их встречать в круге из повозок. Хоть какое-то, слабенькое, но препятствие. По ночам даже маленькая группа гухулов опасна для людей. О том, как быть вечером, я и думал вплоть до самого полудня.

А после полудня ко мне подъехал Севий.

— Воевода! Мои разведчики обнаружили впереди стойбище! — сходу сообщил он. — Что будем делать?

— Можем просто проехать мимо? — хмуря брови, уточнил я.

— Разве что если