Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– … а так бы валялся на брюхе значительно раньше. Ты ее здорово разозлил, понимаешь? Вот ты и получил. Вив заставила тебя основательно выложиться, все перепробовать, что умел. Зачем? Чтобы самой разозлить тебя, разумеется. Чтобы ты вкусил бессилие перед ней. Ты и вкусил. Сам же и виноват.

К широко открытым глазам присутствующих, включая Илону и Грома, добавились еще и отпавшие рты. Заметив, что его не вполне понимают, мастер Юн снова подошел ближе к гостям.

– Как ты думаешь, – спросил он у Грома, глядя парню в глаза. – Та девушка, Кантара, она намного слабее Илоны?

– Конечно, слабее, – без промедления ответил Гром, с гордостью за подругу.

– Пусть так, – согласился Юн. – Только я же не спрашивал, слабее ли Кантара вообще. Я спросил: насколько? Уж точно не до такой степени, чтобы пасть от первого выпада. Кантара допустила роковую ошибку, и госпожа Илона наказала ее. Что касается зрителей, для них поражение Кантары не было унижением. Все, у кого достаточно мозгов в голове, прекрасно поняли истину: девушка, зная о силе Илоны, рассчитывала на внезапность, но не достигла желаемого. Что ж, повторюсь: поражение – да, но не унижение.

Мало-помалу, кажется, до Грома начал доходить скрытый смысл слов собеседника. Обидно они звучали, эти слова. Горько их было слушать.

– Виола терпеть не может, когда ей пренебрегают, – в заключение сказал мастер Юн. – Сегодня в начале боя ты совершил непростительную ошибку: ты унизил ее, сыграв в поддавки. Если намерен с ней в дальнейшем общаться, никогда не повторяй подобного впредь. В отличие от тебя, я знаю Виолу очень давно. Она не простит. Это тебе мой бесплатный совет.

Гром стоял с таким видом, будто кто-то чужой наложил ему кучу в штаны, а он не заметил, пока не сел на нее.

– По рукам? – спросил Юн и протянул раскрытую ладонь.

– По рукам! – очнулся Гром.

Гости скрылись за дверью. Мастер вернулся к столу и первое, что он заметил, это неестественное выражение на лице Мелкой.

– Жестоко вы его! – с жалостью высказалась она.

– Жестоко было выставлять Вив на посмешище, – ответил Юн. – Там, на ристалище, я не стал вам ничего объяснять. Тут, в кругу семьи, объясню… Как повел себя Гром? Этакий удалец. Вышел, красуется: ты, типа, кто такая? Сейчас вдоволь потешу толпу, наиграюсь в свое удовольствие, да и солью тебя, неразумная куколка. На кого руку подняла? С кем тягаться надумала?.. Молчите? Не понимаете? Но именно так поведение Грома выглядело не для нубов. Особенно для его согильдийцев. И как же должна была реагировать Вив? Как должна, так и отреагировала.

Оторопевшая Милана, да не только она, и девушки НПС, слышавшие весь разговор от начала и до конца, и особенно те, кто болели за Вив на трибунах, смотрели поочередно на Юна и на эльфийку.

– А ты, Виолетта, почему молчишь? – спросила Малая.

– Разве нужно что-нибудь добавлять? – невозмутимо ответила Вив. Обвела взглядом всех собравшихся за столом. – Разве не все должное было сказано? Не думаю, чтобы кто-то из вас оказался настолько глуп, чтобы не понять смысла слов нашего мастера.

Скорее всего, под воздействием распаленного самолюбия Милана не чувствовала, не осознавала, как поднялась из-за стола, как укоризненно звучал ее голос, полный горькой обиды.

– Выходит, вы знали о победе Виолы до поединка? И не сказали? Я же мастера спрашивала, я так волновалась, боялась.

Бедняга Миланка едва не плакала.

– Я и ответил тебе, – сказал Юн. – Разве нет?

– Ты сказал, что она очень сильный боец, и ты в нее веришь.

– А нет? Разве не так? Или этого мало?

– Верить и знать – это разные вещи! – продолжала упорствовать Милка. И выдала. – Ты мне солгал!

В помещении наступила напряженная тишина. Глаза мастера Юна вмиг стали серьезными. Он встал и вышел из-за стола…

– Дура ты, Мелкая! – с сердцем вставила Вив. – Вот теперь чеши, что хочешь делай, но верни его к нам. И если он снова сорвется, я тебя придушу. Он в жизни никогда никому не врал. Он мог схитрить. Мог не сказать, как сегодня на ристалище во время прохождения круга, но никогда не врал близким людям. И тебе не соврал. Верил, потому что знает меня. Знает, что я дралась насмерть с персом восьмого уровня, едва получивши седьмой, и убила его. По той же причине, какую назвал Юн. Меня посчитали слабым ничтожеством, чтобы драться всерьез. И поплатились за это. Но он не мог сказать тебе: «да, Милана, Вив победит», потому что Вив – человек. Ни один человек не застрахован от ошибок. И я могла ошибиться. А Гром не лошок. Так в чем тут была ложь? Обвинить Юна во лжи, значит плюнуть ему в лицо. И ты только что это успешно сделала. А он тебя…

Ушастая уже не слушала. Она галопом неслась наверх. Залетела в комнату и сходу кинулась на кровать, где лежал на спине с руками за головой мастер Юн.

– Я такая глупая. Простите меня, ну, пожалуйста.

Рука мастера выползла из-за головы, и он хлопнул Милку по заднице.

– Ты не глупая, просто многого не знаешь, и я не могу сказать, не могу объяснить, потому что сам не могу разобраться. Ладно, и так ясно, – ты по загривку схватила от Вив? Пошли. Невежливо было мне уходить.

Ко всеобщему удовольствию, Юн и Милана вернулись за стол. Вкусный праздничный ужин пошел своим чередом.

Посетители разошлись, столы убраны, и НПС официантки окончательно присоединились к веселой семейной компании. Даже мастер Юн выпил несколько бокалов хорошего вина. Казалось, больше не боялся сорваться.

Когда речь зашла о призах, и девушки НПС, наперебой поправляя друг друга, принялись описывать дырку размером с тоннель во внутренностях Черного Дракона, за что мастер получил для Миланы ценный доспех, всем захотелось на него взглянуть. Мелкая принесла, но надевать не спешила.

– Вот интересно, – размышляя вслух, спросила Малая, – Как они узнают размер и какой расе достанется приз?

– Они и не знают, – объяснял Юн. – Им ни к чему это знать, ведь это подарок Системы, стало быть, он универсален до первого применения. Вот найди сейчас в штанах дырку для своего хвоста. Ее там нет. Когда ты захочешь комплект надеть, причем