Сполох. Кровь с астероида. - Александр Олегович Анин

ручка с рунным набором «Фророрип». Эта витрина была посвящена очистке одежды, вот только запомнить это всё было непросто, хотя некоторая закономерность явно прослеживалась.

— Тилл! Иди сюда! — крикнул ему брат, и Глеб увидел, что их ожидает взрослый мужчина-эльф, поднявший откидную часть прилавка. На его пальцах тоже были кольца, которые светились конструктами «Бъёророрих», «Щёйшь» и «Ропророрро».

***

Они прошли во внутренние помещения лавки и зашли в кабинет.

— Вы можете выложить всё, что принесли на обмен, вот на этот стол. — величественно проговорил эльф. Это не звучало высокомерно, но эльфы, видимо, были чем-то внутренне похожи на котов, а коты всегда считают себя верхом эволюции.

Кивнув, братья начали выкладывать из вещмешков в одну кучу отлитые из золота плитки, а во вторую кристаллы разного цвета и величины.

К сожалению, кристаллы в мешке Глеба были частично расколоты, что вызвало лёгкое разочарование в глазах эльфа.

— Битые возьму по общему весу. — поставил он в известность гномов и достал равноплечные весы, а потом задумчиво посмотрел на Глеба.

— Что вы видите вот в этом кристалле? — задал он ему вопрос, указывая на кристалл, закреплённый на столе в специальной подставке из красивого камня. В кристалле светился конструкт «Юророй», но зачем эльфу знать, что Глеб знает, что там «живёт».

— Грани? — вопросом ответил Вязов.

Эльф мило улыбнулся, и через мгновение Глеб вскрикнул от неимоверной боли и снова оказался вне своего тела. Ролн шокированно смотрел на то, что осталось от него, а над ним налилась светом рунная вязь «Эсрото», и через мгновение разряд молнии превратил Ролна в такую же обугленную тушу.

Сморщив нос от неприятного запаха, эльф подошёл к ним и коснулся кольцом на руке обуви. Одно за другим тела исчезли, а остроухий вернулся к окну и открыл форточку. Рунная вязь на кольце светилась надписью «Ропророрро», но для Глеба уже ничего не имело значения. Он наслаждался покоем и тишиной, только как и в прошлый раз, неведомая сила прервала его наслаждение безмятежной вечностью.

***

Он пришёл в себя, и его рвало.

— Давай, давай, парень, дыши! — слышался взволнованный голос молодого мужчины, и Глеб закашлялся. В глазах стояли слёзы, так что первые секунды он ничего не мог разглядеть, но если доверять своим чувствам, то в данный момент времени он лежал животом на чьём-то колене и избавлялся от попавшей в лёгкие воды.

— Фух, я уж думал всё, не откачаем, а нет, вытащили.

Откашлявшись и вытерев слёзы на глазах, Глеб осмотрелся. Вокруг стояла масса одетых в старомодные купальные костюмы людей, сочувственно и с облегчением смотрящих на него.

— Толик, я так испугалась! — рядом появилась взволнованная девушка лет шестнадцати, которая присела на одно колено и обняла его. В сознание ворвался запах моря, крики чаек, гудок проплывающего где-то вдали парохода.

— Ничего, раз не утонул, то теперь точно сто лет жить будет! — оптимистично заявил кто-то из окружающих мужчин.

— Спасибо вам всем, люди добрые! — громко проговорила девушка и снова разрыдалась, продолжая душить в объятиях Глеба.

Отстраниться удалось с трудом.

— Задушишь… — проговорил он детским голосом и не поверил своим ушам. Окинув себя взглядом, он убедился, что сейчас ему лет десять и растерялся.

— Шли бы вы домой, милая. Мальчонке явно отдохнуть нужно. Такое пережить!.. — раздался голос какой-то из взрослых женщин.

— Да, да, конечно, так и сделаем. — проговорила девушка и обратилась уже к нему. — Пойдём, Толь, домой, а?

— Кто ты, женщина? — спросил он полушутя.

— Ща как дам подзатыльник! Его тут всем пляжем с того света вытаскивали, а он шутки шутит! — возмущённо проговорила она под смех тех, кто не спешил куда-то уходить.

— Нашла повод поорать… — тихо проговорил он, вызвав ещё больший смех у мужчин.

Подзатыльник всё же прилетел, но не сильный. Девчонка явно за него переживала, поэтому он не стал сопротивляться тому, что она подвела его к их одежде.

Шорты у него были с лямкой через плечо, мятая рубашка серого цвета с коротким рукавом и пара сандалий. Вот и всё его имущество, которое он осмотрел немного растеряно. У

сестры, или кто она там, платье тоже не писк моды.

— Ты как? — заботливо поинтересовалась девушка, видя его замешательство.

— Думаю, как такое носят. — задумчиво ответил он.

— В смысле? — не поняла она.

— Лямку нужно одевать на рубашку или под неё?

— Толик, миленький, что с тобой? Ты так шутишь, или вправду всё забыл?

— Так как одеть? — повторил он вопрос.

— Вначале рубашку, потом шорты и лямку через плечо.

— Спасибо.

— А меня ты правда тоже не помнишь?

— Правда.

— А себя-то помнишь?

— Смутно, и то только последние две жизни.

Девушка застыла в растерянности, вообще не понимая, как на это реагировать.

— Что замерла? — поинтересовался у неё Глеб. — Знакомиться будем?

— Не пугай меня так. — ответила девушка и заплела на скорую руку свои волосы в некое подобие косы.

Натянув одежду и обувшись, Глеб решил прислушаться к совету и не стал больше расспрашивать спутницу. Не верит она ему, да и хрен с ней. Был бы он сейчас взрослый, были бы проблемы, а так всё что нужно узнать, он узнать ещё успеет, а всё остальное, в целом, не имеет значения.

Они неспешно поднялись на высокий холм, а затем пошли среди каких-то деревенских лачуг. Заборы земельных наделов были сплетены из тонких ветвей, сами дома, обмазанные глиной и выбеленные лачуги. Всё отличие в домах сводилось к кровле. У кого-то она была набрана из доски, у кого-то просто камышом.

За заборами обильно зеленели грядки. Что это значит? Скорее всего, середина лета. Жалко только то, что искупаться не успел, хотя кто-то с ним бы сейчас и поспорил.

— Добрый день, Вера Николаевна. — поздоровалась его спутница с идущей навстречу женщиной, и Глеб предпочёл тоже кивнуть.

— Здравствуйте, Елизавета, здравствуйте, Анатолий. — ответила им женщина и продолжила свой путь.

— Ты что так неучтиво поздоровался?! — прошипела ему спутница, когда расстояние между ними и Верой Николаевной достаточно увеличилось.

— Лиза, дурой не будь. — ответил ей Вязов.

— Что?!

— Не помню я ничего, а ты мне выволочку устраиваешь. Кто она?

— Вера Николаевна? Наша соседка и учительница в местной школе. — окинув его серьёзным