Я – Ректор! - Александр Олегович Курзанцев

управлять академией будет специально присланный от гильдии человек. Вот тут я позволил себе даже улыбнуться. Великий магистр, говоря это, считал, что меня наказывает, но, на самом деле, сделал мне царский подарок, освободив от обязанностей, к которым я совершенно не был готов.

Я отряхнулся, всё же одежду стоит поберечь, следующая мантия только через год, а затем, наконец, огляделся.

Везли меня назад, поэтому было вполне логично предположить, что я нахожусь в магической академии, ректором которой и являюсь.

Ну что, увиденное мне понравилось. Во-первых, сразу видно, что учреждение серьёзное. Я стоял во дворе большого каменного «П»- образного здания в три этажа, открытую сторону которого закрывала стена с воротами за моей спиной. Въезд был замощён брусчаткой и вёл к большой арке по центру здания с ещё одними воротами, через распахнутый зев которых виднелась большая открытая площадка и башня за ней. Очень может быть, что как раз моя, ректорская. А под самой крышей здания, под большими круглыми часами, было в камне вырезано название «Версильская академия магии».

«Ага, — подумал я, — значит город называется Версиль».

Судя по всему, до начала занятий оставалось ещё несколько дней, поэтому ни единой живой души поблизости видно не было. И хорошо, смогу спокойно ознакомиться где тут что. Неторопливо прошёлся, с любопытством изучая местную архитектуру, которая мне живо напомнила английскую эпохи Возрождения. Высокие прямоугольные окна, колонны, пилястры, портики и фронтоны в стилизованном, но вполне узнаваемом виде. Уже не средневековье, а значит, нравы, если брать по аналогии с Землёй, не такие людоедские.

Прошёл в арку, из которой пара дверей слева и справа вели куда-то внутрь здания. Заглянув в одну, увидел винтовую лестницу, ведущую наверх. Подниматься не стал, успеется. А затем вышел на ту сторону. И впечатлился ещё больше, потому что с открытой анфилады открылся вид на остальной комплекс зданий, и я понял, что здание, через арку которого я только что прошёл, лишь его малая часть.

Слева вытянулось длинное двухэтажное строение, судя по приземистому виду и грубому камню стен, более ранней постройки, а справа возвышалось ещё более длинное, трёхэтажное, куда более новое и помпезное. Ну а по центру смог уже детально рассмотреть круглую башню, что была выше всех остальных зданий, в пять этажей, если считать по окнам, с островерхой крышей. Посередине между всеми ними находилось прямоугольное, окаймлённое отсыпанной гравием дорожкой, короткостриженое травяное поле.

— Теперь тебе здесь жить, Серёжа, — пробормотал я еле слышно, с нахлынувшей грустью вспомнив такой далёкий дом.

Бешенный темп событий не давал предаться рефлексии, держа всё время в напряжении, заставляя мозг работать, задействуя все ресурсы. Но сейчас, когда острота притупилась, меня вдруг накрыла волна уныния. Я шмыгнул носом, а в глазах защипало.

Но совсем расклеиться мне не дали.

— Крейцмер⁉ — прозвучало сзади с явными нотками возмущения.

Мгновенно собравшись и натянув на лицо дежурную улыбку, обернулся и увидел мадам средних лет в строгой синей мантии. Выглядела она вполне обычно, выделялась только грудь, явственно выступавшая под тканью двумя весьма выдающимися полушариями. Собственно, поэтому на лицо обратил внимание не сразу. А когда всё же поднял взгляд выше, понял, что на нём застыла смесь брезгливости и презрения.

Кто это такая, я понятия не имел, но меня дамочка, похоже, знала весьма хорошо.

— Он самый, собственной персоной, — ответил я настолько уклончиво, насколько смог.

Кто знает, что у нас с ней было, ясно было только, что закончилось явно не очень. Поэтому главное было случайно не брякнуть что-то лишнее.

— Когда тебя увезли, я надеялась, что больше тебя не увижу, — справившись с эмоциями и вернув лицу бесстрастное выражение, произнесла она, — особенно после истории с дочерью великого магистра. Думала, он сам лично тебя по полу размажет. А ещё все твои махинации… Как тебя вообще отпустили?

Мда, столько плохо скрываемой ненависти в словах, нет, я, а точнее прошлый я, её чем-то крепко обидел. Но, как бы то ни было, нужно удержать хотя бы остатки авторитета, пусть даже такого сомнительного. Оправдываться и извиняться нельзя. Меня и так, похоже, здесь многие недолюбливают, а станет известно, что реальной власти у меня больше никакой нет, одна видимость, и всё, только ленивый не пнёт мёртвого льва.

Да и, в конце концов, лично я этой гражданке ничего не должен. А ещё ей тоже удалось слегка меня разозлить, поэтому, ухмыльнувшись понаглей, я развязным тоном ответил:

— Как, как… Обыкновенно. Ты думаешь что, меня за махинации увезли? Нет, — покачал я пальцем в воздухе, — потому что не поделился. А знаешь, почему обратно привезли? Потому что поделился. Вот так.

После чего ей ещё подмигнул.

Захлебнувшись от возмущения, она несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь что-то сказать, затем растерянно пролепетала:

— Но я же видела, из башни вывозили всё: мебель, оборудование, картины с коврами — всё!

— Ну, — пожал я плечами, — иногда приходится делиться всем, что есть. Но вещи что, тлен. Главное, я продолжаю быть с вами и моими любимыми студентами.

Широте моей улыбки в тот момент мог позавидовать даже Чеширский кот.

На это неизвестная мадам, которая была, вероятнее всего, кем-то из преподавателей, уже ответить ничего не смогла. Закипела от гнева и, резко развернувшись, немедленно унеслась от меня прочь, только мантия крыльями взметнулась за спиной.

— До встречи, — буркнул я.

Если я и рисковал, выдавая несколько иную версию произошедших событий, то не сильно. Очень вряд ли, что кто-то из преподавателей попрётся к великому магистру выяснять правду. Побоятся. А вдруг правда я откупился, тогда гнев главы гильдии упадёт прежде всего на них самих. Поэтому и меж собой о таком особо болтать не будут, мало ли, стуканёт кто.

Да, в их глазах я остаюсь тем же взяточником и мудаком, но, по крайней мере, в открытую гадить мне не будут и вставлять палки в колёса. И то хлеб. Ну а дальше, потихоньку, полегоньку, авось и получится поправить изрядно подмоченную репутацию. На этом и порешил.

Вот же, однако, взбалмошная мадам. Впрочем, нет худа без добра, взбодрила она меня так, что от накатывающей хандры не осталось и следа. Поэтому, тряхнув головой, я продолжил экскурсию.

Здание справа глянул мельком, и так понятно было, что первый высокий этаж отдан под аудитории, а два над ним, с куда более низким потолком, ничто иное как студенческие спальни. А вот то, что слева, меня заинтересовало больше, не в последнюю очередь из-за донёсшихся до меня запахов.

Пахло из-за двери тёплыми булочками и горячим кофе.

Заглянул и понятливо кивнул сам