Объект Исследования - Ника Летта

Прямо, без попытки смягчить вопрос, Келар едва заметно склонил голову.

— Любопытство.

Это был самый точный ответ из возможных. Он не собирался лгать там, где правда звучала достаточно неопределённо.

— Ты новая переменная в их системе, — добавил он. — А переменные имеют свойство менять расчёты.

Её лицо не смягчилось. Но и не закрылось полностью, она слушала из необходимости. Келар отметил это так же, как до этого отметил сбой в глубине подавления. Полезная реакция.

Он видел немало существ, попадавших под контроль эрхов. Большинство выбирало один из двух путей: немедленный протест или быстрое внутреннее сжатие. Оба были удобны для системы. С первым работали через силу. Со вторым через привычку. Эта пока не выбрала ни то, ни другое.

Она держалась на границе. И именно на границе чаще всего появлялись трещины.

— Не обязательно смиряться, — сказал он, когда она заговорила о подчинении и экспериментах с почти плохо скрытым раздражением. — Но прямое сопротивление в начале даёт системе слишком много данных. Выживание начинается не с удара. С наблюдения.

Он видел, что эти слова ей не нравятся. Хорошо, значит, она услышала их не как утешение, а как инструкцию. Это было ближе к тому, что ему требовалось. Когда дверь наконец открылась, он вошёл следом без приглашения. Намеренно.

Ему нужно было увидеть её первую реакцию на личное пространство, сведённое к функции. Белая камера, капсула, встроенный экран, отсутствие углов, за которые можно зацепиться взглядом. Эрхи любили подобные решения. Среда, в которой субъект быстрее переставал ощущать собственные границы.

Она остановилась почти сразу, осмотрела помещение, потом — его. И в этом взгляде раздражения было больше, чем растерянности. Значит, ощущение вторжения она сохранила. Ещё один плюс.

— Это изолятор, — сказал Келар.

Она вскинула подбородок так, словно уже готовилась оспаривать даже очевидное, он продолжил, не меняя тона:

— Для тебя — пространство адаптации. Для них — инструмент упрощения реакции.

Теперь он увидел главное: она злилась не только на систему. Уже и на него. Это тоже было полезно. Гораздо опаснее были те, кто слишком рано начинал искать в нём союзника.

— Почему ты это объясняешь? — спросила она.

Келар выдержал паузу. Потому что прямой ответ был бы преждевременным, её реакция уже говорила больше, чем любой первичный скан. Потому что в ней действительно было нечто, чего он пока не мог разложить на знакомые схемы.

— Потому что мне интересно, что ты сделаешь с этой информацией, — сказал он наконец.

Это был честный ответ. Почти. Он подошёл ближе ровно настолько, чтобы проверить, отступит ли она снова, отступила. Но не опустила взгляд.

Келар запомнил и это.

— Не пытайся ломать систему в лоб, — произнёс он. — Сначала пойми, где она держится на привычке. Где — на страхе. Где — на автоматизме.

Теперь она смотрела на него уже иначе, внимательнее, так было лучше. Ей не нужно было доверять ему. Достаточно начать думать.

Когда он активировал экран и по стене разлился холодный голос Харна, Келар не смотрел на запись. Он смотрел на неё, на то, как она скривилась, как напряглись плечи и в выражении лица на мгновение промелькнуло не бессилие, а обещание.

Да. Вот это и было самым ценным, не гнев, страх или боль. Обещание ответить.

Келар вышел, оставив её одну в белой камере, и только за дверью позволил себе задержаться на секунду дольше. Человеческая особь всё ещё оставалась переменной. Но теперь он был уверен в другом: ошибкой было бы считать её только объектом исследования.

Некоторые системы рушились не от силы удара. От появления внутри них элемента, который они слишком поздно признали значимым. Возможно, эрхи уже допустили именно такую ошибку.

И если так — наблюдение стоило продолжить.

#КосмоОпера #Будущее #ТехнологииБудущего #КосмическаяАкадемия #ЧитайДальше #доминированиеиподчинение #горячиесцены #токсичнаястрасть

>> Листай >>

ГЛАВА 3.1 ДЕНЬ ХАОСА

Келар Артер сидел за своим столом в кабинете.

И изучал отчёты о результатах недавних экспериментов. Перед ним зависал экран, где демонстрировались данные о когнитивных реакциях представителей различных рас, включая поведенческие схемы, которые Эрхи использовали для контроля.

Академия находилась на орбитальной станции, расположенной в пределах системы Эррай. Она вращалась вокруг умирающей звезды, чьи вспышки света пробивались через бронестекло обзорных куполов.

Внутри же представляла собой мир холодной стерильности. Высокие коридоры, освещённые мягким белым светом, создавали ощущение стерильного величия. Всё здесь подчинялось порядку: двери открывались бесшумно перед обладателями нейронных имплантов Эрхов, студенты передвигались строго по своим маршрутам, а пространство было настолько идеально симметричным, что казалось искусственным.

Первой задачей Келара на сегодня было изучение отчётов студентов из его исследовательской группы. Он руководил кафедрой биологической адаптации, которая занималась анализом и разработкой методов приспособления различных рас к экстремальным условиям космоса.

Он вызвал данные из базы и начал просматривать результаты недавних тестов. На экране появились графики и диаграммы, показывающие изменения в физиологических параметрах студентов при моделировании условий низкой гравитации и экстремальных температур.

— Почему кривые адаптации Даджи такие плоские? — пробормотал он себе под нос, замечая, что представители этой расы показывают крайне низкую вариативность. Это противоречило их репутации как одних из самых устойчивых видов.

Его внимание привлекла запись студента Рианна, молодого представителя вирассов, который адаптировался быстрее остальных. Вирассы славились своей эмоциональной гибкостью, но эта скорость была аномальной даже для них. Келар сделал заметку пригласить Рианна для личного разговора, чтобы понять, не использовал ли он запрещённые методы адаптации, например, стимуляторы.

Академия Эррай была разделена на несколько направлений, и каждый куратор обязан был взаимодействовать с коллегами для синхронизации исследований. Келар вызвал канал связи с кафедрой технологии контроля, возглавляемой одним из старших Эрхов, профессором Харна.

На экране появился холодный и бесстрастный облик Харна.

— Мастер Артер, — сухо начал Харн. — Вы получили мои последние замечания о корреляции адаптивных и когнитивных моделей?

Келар слегка нахмурился.

— Да, профессор, но ваши выводы слишком общие. Вы упускаете индивидуальные особенности рас. Например, у Даджи уровень когнитивного стресса практически не влияет на физическую адаптацию. Я бы хотел запросить дополнительные данные о вашем последнем эксперименте с изоляционными камерами.

Харн кивнул, но его взгляд оставался ледяным.

— Я отправлю их, но только при условии, что ваши студенты начнут работать над улучшением моделей, а не только анализом. Результаты вашего последнего доклада были... недостаточно впечатляющими.

Келар удержался от ответа, хотя раздражение нарастало. Для Эрхов всё, что не вносило вклад в их