Комендантская дуэль - Мария Самтенко

Михаил Александрович отпустил ее первым, отвернулся, чтобы не смотреть, и заставил себя сосредоточиться на предстоящей дуэли.

Казалось, что прошло совсем немного времени, а Райнер уже выглядел так, словно устал ждать. Степанов не стал уточнять, на сколько же в Преисподней назначена встреча, на которую он так торопится. Говорить гадости перед барьером он считал дурным тоном.

- Если вы закончили с вашей дамой, давайте приступим, - высокомерно заявил Джон Райнер.

Михаил Александрович сдержанно кивнул. Очень хотелось сказать еще что-нибудь, но, в самом деле, он же и так собирался в него стрелять! Куда уж больше-то!

Секунданты засуетились, проверяя оружие. Потом они заставили их с Райнером снять верхнюю одежду, оставшись в рубашках, отдать часы и остальные мелкие вещи, и развели по барьерам.

Степанов сказал министру, что Райнер стреляет первым, но это, на самом деле, была условность. Общая дистанция составляла тридцать шагов, расстояние между барьерами – десять. Дуэлянты должны были пойти вперед по команде, и на любом расстоянии до барьера каждый из них мог остановиться и выстрелить. При промахе противник получал право вызвать стрелявшего к барьеру. Опытные дуэлянты старались спровоцировать соперника на выстрел издалека, чтобы в ответ вызвать к барьеру и расстрелять с короткой дистанции.

Михаил Александрович никогда так не поступал.

В рубашке было зябко, непонятно откуда взявшийся ветер неприятно холодил кожу – а, может, это был страх. Глупо отрицать – он боялся.

Но ведь можно бояться и не быть трусом, правда?

«Давно вы смотрели в свое свидетельство о рождении? Забыли, что там за фамилия?! Если вы убьете Джона Райнера на дуэли, и я закрою на это глаза, остальные дорогие родственники решат, что и для них законы не писаны! Нет, Михаил, если вы выживете, я сошлю вас в Магадан или в Тобольск!»

«Давно мечтал побывать в Тобольске, Ваше Величество».

«Не ерничайте! Вас извиняет лишь то, что вы стреляетесь не из-за дамы и прочего вздора. Только не забывайте, что убийство – это убийство».

«Никогда, Ваше Величество».

– Сходитесь! – крикнул секундант.

Михаил Александрович поднял глаза: Джон Райнер был в тридцати шагах от него. Солнце освещало его подтянутую фигуру. Поежившись, британец быстро пошел вперед.

Степанов остался на месте, прицелился и выстрелил.

Грохот оглушил на секунду, отдача дернула плечо, навалилась слабость. Покачнувшись, Михаил Александрович выронил пистолет, торопливо наклонился подобрать – по руке растекся жар, и светлость понял, что его зацепило ответным выстрелом.

Тогда он взглянул на Райнера и увидел, что тот лежит на земле в окружении врачей и секундантов.

Светлость поднялся, пошел к телу. Когда он стрелял, казалось, что между ними не тридцать шагов, а меньше, но теперь он прочувствовал каждый метр.

Кровь красила рукав рубашки, но, чтобы зажать рану левой рукой, нужно было бросить пистолет, а позволить себе такой роскоши Степанов не мог.

Девять шагов он прошел как в тумане. Потом рядом появились секунданты и врач – второй остался у тела Джона Райнера.

– Как он? – спросил Степанов, пока ему обрабатывали рану.

Врач начал говорить, но Михаил Александрович запомнил только про мгновенную смерть. Ни радости, ни огорчения он не испытывал – не был даже облегчения, что он сам избежал гибели, только боль от раны, оказавшейся неглубокой, слабость и подступающий озноб от потери крови.

В какой-то момент перед глазами мелькнуло зеленое платье с драным подолом и растрепанная коса Ольги.

– Барышня, здесь вам не анатомический театр! – возмутился врач.

– Ничего. Пусть смотрит.

Ворчание Ольги, что она не очень-то доверяет доисторическим врачам, и что за ними здесь глаз до глаз, заставило Степанова улыбнуться. Он даже протянул свободную руку, чтобы пожать ее тонкие теплые пальцы.

– Спасибо вам, Оленька. Все хорошо.

Эпилог

Результат дуэли для Степанова, конечно же, был предсказуем – его ждала ссылка. Отсрочка по ранению истекала сегодня, и уже этим вечером он должен был оставить Петербург на пять лет.

Но ссылка не означала опалу. Его Императорское величество Алексей Второй сидел у него в кабинете, поставив локти на стол, и с легкой иронией обещал отсыпать Степанову царских заданий, чтобы тот не путал наказание с отпуском.

– Как пожелаете, Ваше Величество. Я все сделаю.

– Ах, все бы мои министры были такими покладистыми! И не стреляли бы в дипломатов! Я с удовольствием отправил бы вас в Петропавловку, но в Петербурге слишком много британцев. И вы, к сожалению, правы, они чувствуют себя здесь как дома. Взять, хотя бы, вашу дуэль! Вам же рассказали? Секунданты Джона Райнера…

…раскололись на допросе, недооценив серьезность ситуации. Они-то думали, что со смертью одного из дуэлянтов все закончится, но в истории оказалось слишком много белых пятен.

Первоначально Джон Райнер не планировал драться, он рассчитывать просто уехать в Лондон. Но бегство от дуэли выглядело как трусость, да и уезжать, оставляя за спиной врага, прекрасно осведомленного про историю с цианидом, было не совсем разумно. Только пускать все на волю случая он не хотел. Наведя справки о светлости, Райнер выяснил, что тот прекрасно стреляет, и на дуэлях предпочитает максимальную дистанцию.

Но сможет ли Степанов стрелять во время проливного дождя? По прогнозу в нужный день ожидалось солнце, и Джон Райнер нанял двух магов воды, специализирующихся на управлении погодой, чтобы обеспечить необходимые условия. Последние три дня дипломат тренировался стрелять под дождем. То, что Михаил Александрович живет в Петербурге, далеко не самом солнечном городе Российской Империи, он почему-то в расчет не принимал.

Так или иначе, план Джона Райнера сорвался. Погодные маги Райнера не рискнули устраивать бурю или шторм, чтобы не привлекать внимание властей, ограничились тем, что пригнали в город дождевые тучи. Предполагалось, что дождь начнется во время дуэли, но никто не заподозрит внимания – это же Петербург!

А что не предполагалось, так это то, что ливень пройдет ночью, и к утру от туч не останется и следа.

Михаил Александрович спросил насчет этого Ольгу, но княгиня лишь отмахнулась, заявив, что влезать в чужие дуэли запрещено, и приличные люди в подобном не признаются! Выяснять, где она ночевала перед дуэлью, и что делала на елке, светлость не стал.

Так или иначе, к солнечной погоде Джон Райнер оказался не готов. Неплохой стрелок, он перенервничал из-за сорванных планов – и это стоило ему жизни.

Михаил Александрович не собирался жалеть человека, несколько лет травившего его мышьяком. Единственное, что он сделал – это забрал и уничтожил сфабрикованный компромат.

А, еще