Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

Ого! Да статья-то была на всю полосу! Правда, львиную долю места занимали красивые цветные снимки… и тут я чуть не выронила эту самую газету: один из домов на снимках был мне хорошо знаком!

Да я сама провела в нем больше месяца, когда сбежала из родного дома.

Дом, в котором останавливалась тетушка Примула, когда приезжала к нам на Север. «Деревня Ключи, дом двадцать восемь», не оставляла сомнений и статья.

Только на снимке дом был, как после пожара — выбитые окна, обгорелые стены. И только палисадник с аккуратно постриженными кустами и синими бессмертниками казалось, был кем-то дорисован.

Но именно он-то и был таким, каким я его помнила.

Дом тетушки. Именно в этих кустах я и пряталась той ночью, будучи ящерицей. И все уговаривала себя успокоиться, и что я непременно смогу опять стать человеком. Потому что отчим даже волшебным кинжалом не смог бы меня заколдовать навсегда.

Я облизнула пересохшие губы и прочитала:

«Один из перевалочных пунктов трафика мертвой воды проходил через деревню Ключи Провинции ди Стева. Местные жители и не догадывались, что на одной улице с ними…». Но… какое к этому всему имела отношение Примула Фелана?

Надо будет спросить у ректора…

А тетушка часто общалась с мамой.

Могут ведь и маму заподозрить… а она в горах разбилась. Куда-то ездила по делам, так отец сказал. Но дела. Если следователь окажется предвзятым, то легко предположит, что именно по таким делам она и ездила. И поэтому погибла.

Но… этого не может быть!

Да, я редко бывала дома. Я ничего не знала про то, чем занимаются родители и на что вообще живет семья. Верней, знала то, что мне говорили. У нас сильные семейные источники, неплохое производство магических артефактов и концентраторов…

Да в нашем доме никому и не нужна мертвая вода. Зачем нам? С хорошим «своим» источником и доступом к нему.

Я захлопнула газету, прижала ладони к вмиг вспыхнувшим щекам. Но Дриана восприняла мой жест немного иначе:

— Ро-он! А ведь признайся… тебе же наш ректор тоже нравится? У нас шептались, что вы с ним даже встречаетесь!

Она вздохнула:

— Вот почему про меня таких сплетен не ходит?!

— Ты не даешь повода? — подняла я брови.

Она рассмеялась.

Ну да, какой там — не дает повода! Разве что сама в университетский бюллетень не выставляет списки покоренных сердец. Зельеваров и артефакторов.

— Дакар мне нравится. — Обстоятельно ответила я. — Он мне помог с волосами, помнишь?

А про себя добавила: «Даже слишком. Но вдруг он решит, что я тоже. Как-то связана с мертвой водой? И может, даже специально оказалась у него на пути в тот летний день?». Завтра же надо хоть попытаться все узнать про тетушку!

* * *

Я снова ждала под дверью кабинета следователя, когда пригласят. У него кто-то был там, в кабинете, я слышала голоса, шорохи.

Стояла, сжав в кулаке газету, и ждала своей очереди.

Наконец из кабинета быстрым шагом вышел незнакомый мне полный и высокий мужчина. Окинул меня презрительным взглядом, даже поморщился, как от зубной боли, и ушел. Так и не сказал ничего.

Одно понятно, он не с севера. Наших соседей, отцовых знакомых и приятелей я всех знаю хотя бы в лицо.

Нет, этого я точно раньше не встречала. Понятно, что из знатных.

— А, вы… — немного расстроился следователь. — Что же. Заходите, слушаю.

— Вы говорили, — безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе, вступила я, — что в курсе моей истории. И вам не надо объяснять.

Он поднял брови, но ничего не ответил. Я сочла добрым знаком.

— Вот.

Я протянула ему газету нужной полосой вверх.

— Я просто уверена, что мои родные никак не причастны к провозу и добыче мертвой воды. Поэтому. Вы просили, если что-то узнаю или вспомню. Я вот, узнала, и пришла к вам.

— Так…

— Вот, снимок дома, видите?! Не этот, в Ключах который.

— Да, вижу.

— Когда я сбежала из дому, я пряталась в нем, у Примулы Фелана. Она была маминой, ну, можно сказать, почти подругой. Я хорошо представляла, где она живет, и первым делом отправилась именно туда. Вот. Я не знаю точно, но могу предположить, дом принадлежал тетушке. Она жила в нем, когда приезжала к нам на север. За тот месяц, что я у нее пряталась, к ней заходили только клиенты.

— Я понял. Вы не хотите, чтобы под разбирательство попал кто-то из ваших родных и знакомых, — вздохнул господин Крейн Багран. — А за себя не опасаетесь.

— За себя точно нет! — улыбнулась я. — Я не боюсь тюрьмы и сплетен. Но, есть вещи… мой отчим почти потерял рассудок, за ним приглядывает брат. Если вы станете их подозревать, соседи перестанут поддерживать брата, от усадьбы ничего не останется.

— Ваш отчим… — поморщился Багран. — Вы уверены, что он не притворяется? Впрочем, не мое дело. Я учту ваше мнение, но, простите, проверять мы будем всех без исключения. А сейчас…

Надо было уходить, но что-то дернуло сказать. Может, чувство мести и жажда справедливости. А может, моя природная вредность, существование которой всегда отстаивал младший брат.

— Еще только одно слово.

— Да?

— Смотрите… тетушка умерла весной, после поездки в свой дом в Ключах. Она была уже не молода, а на обратном пути простудилась. Все, даже она сама была уверена, что это случайность. А если не случайность? Потому что буквально на следующий день после ее смерти, даже не дождавшись похорон, приехали какие-то люди, наследники. Адвокаты. И оказалось, что ее городской дом заложен, тетушка вся в долгах и всего ее имущества едва хватит, чтобы этот долг закрыть. Я пыталась спорить, но я — не родственница, и в завещании она меня не указала. Если честно, она не собиралась умирать, и не оставила завещания.

— Никто не планирует умирать… кроме самоубийц, — вздохнул следователь. — Но это явно не ваш случай.

— Вы не понимаете. Она была гадалка, с природным даром. И почти никогда не ошибалась. И регулярно на себя тоже делала расклад. Понимаете, и ничего не предвещало. Она в самый последний день, знаете, что сказала? «Видимо, время пришло. Мой дар сбежал от меня даже раньше, чем жизнь!». Хотя, конечно. Дакар тоже считает тетушку мошенницей. А эти люди показали документы, купчие какие-то. Ну, я их прогнала. Сначала. А на следующий день они уже вернулись с приставами.

— Так, стоп.

Я замолчала. И вправду, от волнения разболталась, хуже некуда. Никогда за собой такой болтливости не замечала. А может, у полицейских здесь