Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

настойчива в своем желании поделиться добытой информацией. Он вообще-то всадник, в звании командора, у него есть грифон. И знак за отвагу. Последние несколько лет жил в форте Северного Рубежа, но потом, вроде, из-за ранения его не то уволили из армии, не то перевели к нам. Типа, на легкую работу.

Мы некоторое время молчали. Я пыталась как-то уложить в голове, что целовалась с настоящим герцогом. И это уже никак не отменить, не забыть и… вероятно, не повторить.

Однако, что же с этой дурочкой Миленой, что даже Вильгельмина зуб наточила и хочет накрыть односторонним зеркалом?

Мимо прошла компания девушек со старшего курса. Мы молчали, пока не убедились, что нас снова никто не слышит.

— Вооот. И наша красавица с начала семестра, как только узнала, что он — новый ректор, всем рассказывала, что у них двоих вариантов нет, кроме как зимой пожениться. Даже если он еще об этом не знает. Так уверенно рассказывала.

Она поежилась снова — от окошка и правда веяло прохладой.

— Все верили. А потом она вроде как подсмотрела, что он тебя на руках нес. И не куда-нибудь, а к себе в кабинет.

Настал мой черед нервно смеяться:

— У него ванна. Там. В личных комнатах. С раствором живой водицы. Он думал, я выгорела, хотел зззамочить на пару часов. Он сам так сказал.

— И помогло?

— Да он же не знал, что яще… что я еще и воды боюсь. Вернее, утопления. Мокрый потом бегал за доктором.

Разве герцоги так делают? Разве герцоги целуются с уборщицами? Непрошенные воспоминания заставили меня больно прикусить щеку. Вечный кофе, и настоящий и парфюмерный. Саба как средство передвижения. Рядом с Дакаром одновременно тревожно и невероятно спокойно. Он может обругать — он вообще-то может быть совершенно невыносим. Но потом улыбнется, и обзовет «ящеркой», и мир снова окажется насмерть приколоченным к небесной тверди.

— Она так разозлилась, стала придумывать всякое. Вещами швырялась. Правда, я плохо помню то время, после больницы, и особенно — до. Все, как в тумане. Я ведь понятия не имела, что мне продали эмульсию тогда. Думала — просто водица с небольшими добавками. И продал-то вроде как студент академии. Подешевле, для своих. А получилось такое вот.

— Так что там с Миленой?

— Вчера в гостиной она не видела, что я там тоже есть. Она ругалась. С этой. С вашего курса. Все раньше хотела прибиться к Милениной компании. Такая… серая. И платья все время носит на размер меньше.

Я сразу поняла, о ком речь — Эльза Здана. Не слишком красивая, полноватая, с жиденькими серыми волосами. Взгляд колючий. С ней мы все время оказываемся в паре во время практических занятий и на боевой площадке.

Задним числом я сообразила, что она и правда грозилась мне оторвать руки ради дружбы с Миленой. Чудеса, да и только.

— Да, знаю ее. — подтвердила я. — Эльза Здана.

— Вот, точно. Я всегда думала, она хочет с Миленой дружить, но тут совсем что-то другое. Наша красавица кричала, что не будет чего-то делать, что она — не преступница. Еще про честь рода что-то. И что не убийца. А Здана все повторяла — «Ты же не хочешь огласки?! Ты же переживаешь за своего непутевого братца?!» И все в этом духе. И что ей всего-то надо «сделать сюрприз» или «вручить приз», я не расслышала. В определенный день. Милена оттуда вылетела, как ошпаренная. А эта так… недобро посмотрела. И улыбнулась. И знаешь, я так-то обычно от улыбающихся девушек не шарахаюсь. А тут так и просидела за ширмой, пока она не ушла. Я думаю, она Милену хочет заставить сделать не просто гадость, а что-то опасное. Брат еще…

— Это тот, которого поймали с эмульсией? — уточнила я.

— Не совсем, он был в списках покупателей или распространителей. Но за руку его не ловили. Да выкрутится! С его-то семейкой.

Да, рассказ Мины тревожил. Милена и верно может наворотить дел, если почувствует себя загнанной в ловушку. Я сама все время так влипаю.

— В полицию…

— С предположениями? Латава летают так высоко, что как бы мне не прилетело за один только косой взгляд. Знать бы еще, против кого ее настраивают. Вот. Решила тебя предупредить. Потому что тебя она, кажется, не любит больше, чем других. Милена, в смысле. — Она вздохнула. — Так поможешь? Эту сферу же можно использовать при попытке нападения?

— Помогу, но это плетение ставится медленно, не успеешь, если внезапно прилетит. Могу показать пару надежных и быстры щитов. Здесь такие не ставят, а у нас на севере опасностей больше, и даже бытовики к концу первого курса могут за себя постоять.

Так я поняла, что теперь придется выкроить пол часика в день на занятия с первокурсниками не слишком программной магией.

* * *

На улице шел снег. Сквозь высокое окно в тренировочном зале было отчетливо видно, как он надежно закрашивает остатки опавшей листвы в сквере, прилегающем к главному корпусу со стороны городской улицы. На белом снегу отчетливо были видны черные мокрые дорожки. С ними снег пока не справлялся.

Сегодня занятие по стихийным плетениям было первым. Даже сумерки еще не до конца развеялись.

Преподаватель Эдвард Тавада — худой и сутулый мужчина, в котором я до сих пор подозреваю того пиромана, который устроил мне сожжение платка на экзамене, — порадовал нас, что он решил объединить группы. Так что — добро пожаловать на общую тренировку! «А теорию потом прочитаю отдельно!».

Пришли почти все — практику что в Западной, что в Северной башне пропускать не принято. Это тренировка контроля магии, это настройка сознания и работа с водицей, без которой нет магии.

Поскольку в одном зале встретились две группы, привычных противников мы лишились. Предстояло выбрать новых — из параллельной команды. Я не раздумывая одной из первых выбрала в противницы Милену.

Она, было, вскинулась, но взгляд тут же померк, а плечи расслабились. Красавица сегодня даже не выглядела такой уж красавицей. Макияж явно накладывала второпях, вид имела осунувшийся и усталый. Права была Вильгельмина.

Даже если ей не капает кто-то в утренний чай эмульсию или яд, с ней явно что-то происходит.

Между тем преподаватель шел по залу и размеренно, если не сказать занудно, доносил до нас вводную часть занятия. О том, что:

— …только дилетанты считают, что в быту стихийные плетения неприменимы и даже опасны. На деле же, что получается? Если нужно зажечь камин, никто из вас же не лезет в карман за спичками? Если возникает необходимость подогреть