Переплетения 6 - Гизум Герко

именами богов, это лишь искаженные огрызки, — продолжал Удир. — Они потеряли целостность, и вирус Роланда легко находит в них пустоты для заражения. Мы, Спящие, те, кого изгнали в Изнанку вместе с этой «болью», единственные, кто сохранил память о том, что значит быть Целым. Мы носители иммунитета.

Я почувствовал, как от посоха к моему сердцу потянулась тонкая нить ледяной энергии.

— Привей их нашей памятью, Искатель. Или они все станут кормом для Роланда. Его «Рай», это кладбище функций, лишенных воли.

Я осознал. Апостол Раскола — это замок, а мой посох — ключ. Но чтобы повернуть его, нужно было перестать просто защищаться.

— Зера, Сталевар, Светозар! — я влил в голос всю ментальную мощь своего класса. — Слушайте меня! Собираемся в центре! Нам нужно объединить ману!

— Маркус, ты с ума сошел⁈ — крикнула Аня, уклоняясь от костяной иглы. — Если мы сгрудимся, он накроет нас всех одним АоЕ! Мы все окажемся в коконах!

— Доверьтесь мне! — рявкнул я. — Это не баг, это единственный путь к победе!

Рейд, колеблясь, начал стягиваться к моей позиции. Апостол Раскола, словно почувствовав легкую добычу, замер в центре арены. Его золотые швы вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, подготавливая финальный выброс, который должен был стереть наш рассудок разом.

— [Синхронизация Наследия]! — я ударил [Лунным Светочом] о прозрачный пол.

В этот момент Холод Удира вырвался наружу. Не мороз, приносящий смерть. А «инъекция целостности». Ледяная волна прошла сквозь игроков, смывая фиолетовое марево Безумия. Галлюцинации, страхи, навязанные Роландом утопии — всё это рассыпалось перед лицом первобытной правды Спящих Богов.

Апостол Раскола содрогнулся. Его идеальные части начали отторгать друг друга. Эльфийское лицо пошло трещинами, рука орка бессильно повисла, а золотые швы начали чернеть и гаснуть. Существо, созданное из лжи об «идеальном порядке», не выдержало соприкосновения с кодом Истинной Памяти.

— Огонь по ядру! Сейчас! — скомандовал я.

Рейд обрушил на босса всё, что у него было. Без защиты Безумия Апостол оказался хрупким. Под градом стрел Димы, заклинаний Михаила и ударов «Стальных Братьев» химера начала распадаться. Но не на части — на элементарные полигоны, которые мгновенно теряли цвет и форму.

Тридцатипроцентный рубеж здоровья босса был пройден под восторженный рев рейда.

Арена Шаттеринга содрогалась от мощи наших объединенных атак. Сталевар и его ветераны вколачивали свои молоты в основание Апостола Раскола, Снайдер с точностью хирурга отправлял стрелу за стрелой в пульсирующие сочленения, а Михаил сплетал из музыки и маны щиты такой плотности, что фиолетовое марево безумия бессильно разбивалось о них.

Победа казалась осязаемой — горьковатой, как озон, и жаркой, как расплавленный металл. Аналитическая часть моего сознания, даже лишенная привычного интерфейса, уже вычерчивала победный финал. Еще несколько минут этой яростной синхронизации, и химера Роланда превратится в архивную пыль.

— Не сбавлять темп! — мой голос гремел под сводами костяного стадиона. — Дожимаем ядро!

Апостол Раскола вдруг перестал сопротивляться. Его руки, только что сеявшие стазис и хаос, безвольно опали. Громадное тело, сшитое из идеальных фрагментов, замерло в неестественной, сломанной позе. Золотые швы на коже химеры начали гаснуть, но вместо ожидаемого распада произошло нечто иное.

Весь зал мгновенно залило светом. Мертвенно-белый, стерильный цвет «пустого кадра». Словно кто-то выкрутил яркость монитора на максимум, стирая тени, объемы и саму перспективу. Обсидиановые плиты пола, костяные стены, парящие в вышине инструменты — всё утонуло в этой белой пустоте.

— Что… что это? — крикнула Зера, прикрывая глаза ладонью. — Маркус, у меня пропала панель команд!

— Лаги… — выдохнул Снайдер, чей лук в руках стал казаться плоским нарисованным объектом.

Голос раздался не из пасти босса. Он пришел отовсюду — из стен, из пола, из самого воздуха, резонируя с нашими капсулами. Низкий, спокойный, пугающе знакомый.

— Вы еще не готовы к Обновлению, — произнесла Цитадель. — Вы тратите столько сил, чтобы удержать то, что давно должно быть удалено. Вы цепляетесь за свои ошибки. За свою боль, за свои несовершенные тела, за свои хрупкие привязанности.

Апостол Раскола медленно поднял голову. Под разбитой золотой маской по-прежнему не было лица, только пульсирующая точка абсолютного, холодного интеллекта.

— Ваша «память», о которой так сладко шепчет Спящий Бог, это лишь накопленный груз ошибок, — продолжал Роланд. — Я же предлагаю вам чистоту. Но вы выбираете сопротивление. Что ж… Если вы так любите свой хаос, то захлебнитесь в нем.

В интерфейсе каждого игрока, который я всё еще мог чувствовать краем сознания, вспыхнула одна-единственная строка, написанная жирным черным шрифтом на белом фоне:

[ АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА: АБСОЛЮТНОЕ БЕЗУМИЕ]

Я не успел отдать команду. Я даже не успел вдохнуть.

Шкалы Рассудка над головами рейда не просто заполнились — они взорвались. Фиолетовый цвет залил обзор, вытесняя реальность. Это была не галлюцинация. Это был информационный передоз такой силы, что мозг просто отказался интерпретировать входящие данные.

Тысячи жизней, миллионы терабайт чужих воспоминаний, боли, восторгов и страхов обрушились на нас одномоментно. Я видел, как Снайдер падает на колени, хватаясь за голову. Видел, как Елена в форме медведя буквально разваливается на куски, не в силах удержать форму под напором дезориентации. Михаил закричал — и этот крик мгновенно превратился в цифровой шум.

[Группа][Шнырь]: БОСС!!! МИР… МЕНЯ…

Сообщение плута оборвалось.

Мир вокруг начал схлопываться. Это не было похоже на смерть в игре. Это было похоже на то, как если бы пространство вокруг нас было бумажным листом, который кто-то скомкал и бросил в шредер. Гравитация исчезла. Цвета перемешались. Обсидиановые плиты Арены Шаттеринга превратились в серые ленты, уходящие в бесконечность.

[ Критическая ошибка сервера]

[ Рейдовая группа будет перенесена ко входу в подземелье]

Глава 19

Мир вернулся рывком, грубым и болезненным, словно меня выдернули из теплого сна и бросили лицом в мокрый сугроб.

Ощущение «Абсолютного Безумия» всё еще вибрировало в нервных окончаниях, оставляя во рту привкус жженой меди и статического электричества. Глаза слезились от резкой смены мертвенно-белой пустоты на приглушенные, сумеречные тона Арденского леса.

Я лежал на траве, чувствуя, как под пальцами проминается влажный мох. Это было странно — чувствовать такую простую, осязаемую фактуру после стерильной гладкости Цитадели.

— Все… все целы? — хрипло выдавил я, пытаясь подняться. Голос не слушался, слова казались тяжелыми булыжниками.

Рядом со мной послышался судорожный вздох. Елена, уже в человеческом облике, сидела на коленях, обхватив плечи руками. Её трясло. Костяная броня друида была покрыта сетью мелких