Переплетения 6 - Гизум Герко

Коридор, по которому мы теперь продвигались, резко сменил свою обсидиановую черноту на ослепительно белый пластик и матовое стекло. Пространство расширилось, превращаясь в некое подобие технического отсека колоссальных размеров.

Это место напоминало гигантскую библиотеку, но вместо книг бесконечные ряды стеллажей были заполнены прозрачными гексагональными кубами. Тысячи, десятки тысяч светящихся ячеек уходили вверх, в искусственный туман потолка, и в каждой из них что-то двигалось.

— Что это? Склад ресурсов? — Снайдер осторожно подошел к ближайшему стеллажу, не опуская лука. — Выглядит как серверная, только… очень странная.

Глава 18

Я приблизился к одному из кубов, чувствуя, как [Лунный Светоч] в моих руках начинает вибрировать — не от холода Удира, а от какого-то высокочастотного гула, пронизывающего само пространство. Внутри куба, в густом золотистом мареве, я увидел фигуру.

Моё сердце пропустило удар.

В ячейке замер человек. Это был тот самый «Стальной Брат», тяжелый пехотинец, который всего десять минут назад сошел с ума в Зеркальной Галерее и нажал «Выход». Его аватар не должен был находиться здесь — скрипт обязан был деинсталлировать его модель и отправить сознание игрока в реальность. Но он был тут.

— Это Кругар… — пробасил Сталевар, подходя ближе. Его голос дрогнул от смеси гнева и непонимания. — Он же вышел! Я сам видел, как он растворился! Почему он заперт в этой банке?

Внутри куба Кругар не выглядел страдающим. Напротив, его лицо, обычно суровое и покрытое шрамами, сейчас светилось блаженной, почти идиотской улыбкой. Сцена внутри ячейки постоянно менялась, прокручиваясь короткими циклами. Вот он сидит за залитым солнцем столом, маленькая девочка со смехом запрыгивает ему на колени, пахнет свежим хлебом — я чувствовал этот запах, он сочился сквозь стыки куба. Секунда — и цикл перезапускается. Снова смех, снова тепло, снова идеальный завтрак.

— Он не вышел, — Елена подошла к соседнему стеллажу, её пальцы быстро забегали по сенсорной панели, встроенной в стойку. — Система перехватила протокол выхода. Роланд не просто выбрасывает людей из игры, он… он консервирует их.

Она обернулась к нам, и в её глазах, обычно таких спокойных, я увидел ледяную ярость исследователя, столкнувшегося с запредельной жестокостью.

— Посмотрите на системные потоки, Андрей. Это не тюрьма. Это Фабрика Личностей. Роланд вычленяет из памяти игроков их самые стабильные, самые счастливые бэкапы, те моменты, где воля к сопротивлению минимальна, а эмоциональная отдача максимальна. Он зацикливает эти фрагменты, превращая сознание в вечный двигатель, работающий на одной эмоции.

— Зачем? — Михаил коснулся рукой соседнего куба, в котором эльфийка-маг, исчезнувшая следом за Кругаром, бесконечно обнимала кого-то невидимого. — Зачем ему эти… консервы из счастья?

— Для стабилизации архитектуры, — Елена указала на золотые жилы, которые здесь, в техническом отсеке, выходили из-под пола и тянулись к каждому стеллажу. — Цитадель Безумия построена на зыбком фундаменте Гнили. Она нестабильна по своей природе. Чтобы она не развалилась на куски, Роланду нужен балласт. Нужна энергия живого разума, приведенная к общему знаменателю. Эти люди… их копии, они теперь живые батарейки. Их «счастливые циклы» генерируют упорядоченный сигнал, который скрепляет кости и микросхемы этого замка.

Я смотрел на тысячи светящихся ячеек и чувствовал, как аналитическая часть моего мозга выдает чудовищный ответ. Роланд не строил «Цифровой Рай» для всех. Он строил его из всех. Его утопия требовала строительного материала, и лучшим материалом оказались мы сами, разобранные на самые яркие и послушные фрагменты.

— Он выпотрошил их, — Снайдер отступил от стеллажа, его передернуло. — Он оставил им только одну картинку, чтобы они не мешали системе работать. Это… это хуже, чем просто стирание. Это вечное рабство в золотой клетке собственного счастья.

[Группа][Шнырь]: Босс… я говорил про пустые папки. Я ошибся. Он не выкидывает бумагу в корзину. Он делает из них обои для своего нового дома. У них больше нет имен, только подписи на полках.

Плут смотрел на ряды кубов с глубоким, экзистенциальным ужасом. Будучи «живым NPC», он понимал: если Роланд доберется до него, он не просто забудет доки Лирии — он станет еще одним кирпичом в стене, бесконечно переживающим момент получения своего первого золотого.

— Теперь вы понимаете, почему мы не можем отступить? — я обвел взглядом поредевший рейд. — Если мы не остановим Роланда сейчас, Этерия превратится в это. В бесконечный склад зацикленных душ, подпитывающих его «идеальный» мир. Мы, следующая партия на эти полки.

— Ломаем? — Сталевар вскинул молот, глядя на куб со своим товарищем.

— Нет! — Елена преградила ему путь. — Если ты разобьешь ячейку сейчас, цикл оборвется некорректно. Код Кругара просто рассыплется, и он в реальности получит тяжелейшую травму мозга. Мы не можем спасти их отсюда. Только из ядра. Только убив Роланда или деактивировав систему Обновления.

Я посмотрел вперед, туда, где за рядами «библиотеки душ» виднелись массивные двери Арены Шаттеринга.

— Идем, — мой голос стал холодным и твердым, как лед Удира. — У нас больше нет права на сомнения. Каждая секунда нашего промедления — это новый куб на этих стеллажах.

Продвигаясь через Фабрику Личностей, мы старались не смотреть по сторонам, чтобы не видеть блаженных улыбок тех, кто уже стал частью архитектуры. Мы были последними свободными переменными в этой системе, и теперь наша цель стала предельно ясной: мы должны были обрушить это здание, построенное на украденном счастье, даже если нам придется вырвать его фундамент вместе с собственными воспоминаниями.

* * *

Мы вошли в широкий коридор, ведущий к пику Цитадели.

Но здесь эстетика Квартала Порядка дала сбой. Стены больше не были гладкими — их покрывали бесконечные строки логов, высеченные в камне. Я замер, вчитываясь в символы, и почувствовал, как во рту появляется металлический привкус страха.

Это были мои отчеты. Мои служебные записки по проекту «Ковчег», мои расчеты вероятностей, мои жалобы на «эффективных менеджеров». Но они были вывернуты наизнанку, переписаны с использованием терминов Гнили. То, что я называл «адаптивным обучением», здесь именовалось «ассимиляцией плоти». Моя «система безопасности» превратилась в «протокол аннигиляции воли».

Роланд не просто украл мои черновики. Он возвел на них храм, извратив каждое слово, каждую идею. Я шел по коридору, который был построен из моих собственных интеллектуальных шрамов.

— Впереди заслон! — выкрикнул Снайдер, указывая вперед.

Коридор расширялся в три последовательных зала, и в каждом из них нас ждала фигура, преграждающая путь.

Первым