Княжна из трущоб. Пропавшая наследница - Рина Вергина

Прежде чем сесть в экипаж, Ванечка дёрнул меня за рукав и ткнул пальцем в небо.

— Первая звезда, — таинственным шёпотом произнес он.

— Красивая, — я скосила на него глаза. Не понимала, что он хочет сказать.

— Желание быстрей загадывай, — нетерпеливо насупился малец. — Ты что, не знаешь: если в Рождественскую ночь загадать желание, глядя на первую звезду, оно обязательно сбудется.

Я закатила глаза. Вот же глупости. Но Ванечка сдвинул бровки и посмотрел на меня так серьёзно, что не хотелось его расстраивать своим скептицизмом.

Желание так желание.

Я вскинула голову вверх, отыскивая глазами одинокую звезду.

Что же загадать?

У меня есть почти всё, что мне нужно. Дедушка рядом. Производство начинает приносить плоды. Наверное, нет только одного — любимого мужчины. Такого, кто принял бы меня полностью со всеми достоинствами и недостатками. Для которого я была бы не наследница рода Оболенских, а просто женщина. Любимая женщина.

И чтобы встретились как в сказке. Принц и золушка. И пусть будет туфелька, как знак.

Я рассмеялась своей причуде. А звездочка, как показалось, моргнула в ответ.

Поздно вечером я вернулась в Москву. Дедушка сидел в кресле у камина — в тёплом халате, с пледом на коленях. Агафья Никитична незаметно удалилась, оставляя нас наедине.

Я вручила ему тёплый вязаный шарф, который сама выбрала, и маленькую шкатулку с пастилой — он любил сладкое.

— Спасибо, Ксюша, — сказал он тихо.

В ответ он подарил мне тонкий золотой браслет с маленьким сапфиром.

— Это ещё твоя бабушка носила. Пусть теперь тебе служит.

Я присела рядом. Он взял мою руку.

— Устала?

— Немного.

— Совсем закопалась в работе, — покачал он головой. — Я немощен, помочь не могу. Оставила бы Захара Петровича — пусть управляет. Ты же графиня, а не купчиха. — Он помолчал. — Или Андрей тебе совсем не люб? Прости меня, старика. Хотел как лучше.

— Ты всё правильно сделал, — сказала я. — Просто… время ещё не пришло.

— Придёт ли?

Я смотрела в огонь и задала себе тот же вопрос. Придёт ли?

Что, если Михайлова давно заняла то место, которое могло быть моим? Зачем ему ждать своенравную, упрямую, с вечными планами жену? Другие жёны сидят дома, вышивают, принимают гостей. А я в Покровском налаживаю производство и гоняю управляющего.

— Не знаю, — сказала я честно.

Дедушка помолчал. Потом улыбнулся краешком губ.

— Зато я знаю, — сказал он и потрепал мою руку. — Подожди немного.

Потом потянулся к столику рядом и подал мне белый конверт.

— Это тебе пришло. С курьером.

Я взяла. Развернула.

Приглашение на бал. В Петербург.

ГЛАВА 64

Что надеть? Какую причёску сделать? Какие выбрать аксессуары?

Всё-таки Петербург — столица и главная законодательница мод. Обо мне и так ходили нелестные слухи. За глаза купчихой называли. После открытия магазина поток приглашений сильно снизился, что, впрочем, не слишком меня расстраивало. Мне и без светских раутов хватало дел.

А готовые платья, которые я продавала, как раз пришлись по душе публике попроще — состоятельным купчихам, женам чиновников, небогатому дворянству. Стало даже модным купить готовое платье «у Головиной». Имя работало.

Но чтобы привлечь внимание высшего света, нужно было нечто совсем иное.

Я обратилась за помощью к мадам Лебур. Надеть на выход у меня ничего не было подходящего, а шить новое уже не оставалось времени. В разгар новогодних гуляний все хорошие портнихи были заняты.

Мадам Лебур выслушала меня со своим обычным невозмутимым спокойствием. Лишь слегка дёрнула уголками губ, заметив мою горячность.

— Получить приглашение на бал от великой княгини — большая честь, Ксения, — сказала она. — Вы должны блистать. Это хороший шанс запомниться.

— Могу ли я надеяться, что платье, эскиз которого я вам высылала, вы начали шить?

— Скажу больше. Мы его закончили. — Она едва заметно улыбнулась. — Как сердце чувствовало, что оно вам понадобится. Хотя появиться в таком нужна большая храбрость. Вы либо провалитесь с треском… либо станете законодательницей новой моды. Но у меня есть и полуготовое платье. Светлое. Классическое. Как раз для бала. Несколько дней и оно будет готово. Если решите не рисковать, то лучше остановиться на этом варианте.

Она хлопнула в ладоши. Две помощницы внесли два платья.

Первое было светлое, почти белое, из тонкого шёлка, с классическим кринолином и с кружевным воротом. В нём я бы точно не выделялась. Такой фасон был у всех дам на балу.

А вот второе…

Тёмно-синее, почти ночное. С открытыми плечами и турнюром — пышными, мягко расходящимися от поясницы складками, которые делали силуэт совершенно иным. Дерзкое. Рушащее все принятые устои. Но великолепное. Именно такое, какое я рисовала в своём воображении долгими вечерами.

Я надела его. Шёлк прохладной волной лёг по коже. Одна из помощниц затянула шнуровку, и я повернулась к зеркалу.

Да, оно мне нравилось. То, что нужно, чтобы обратить на себя внимание.

Мадам Лебур кивнула, прищурившись.

— И всё же я за вас волнуюсь, — сказала она. — Если оно не придётся ко двору — хватит ли у вас выдержки не смутиться на косые взгляды и шёпотки за спиной? Не сбежать? Достоять весь вечер с прямой спиной?

— Отец всегда говорил: кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — усмехнулась.

Последняя неделя перед отъездом прошла в лёгком мандраже. Хотелось успеть всё — проверить мастерскую, дать Захару Петровичу последние указания, убедиться, что в магазине достаточно товара.

Плюс подготовка к балу: туфельки, украшения, веер, перчатки — всё нужно было идеально подобрать к платью.

И ещё один вопрос, который я откладывала и откладывала. Где остановиться в Петербурге?

Андрей говорил, у него большой дом. Говорил, что ждёт. Но это было три месяца назад. А сейчас между нами лежало всего несколько сухих, деловых писем.

Что, если всё изменилось? Что, если он давно перестал ждать?

Я забронировала номер в гостинице. Проще так. Приеду, осмотрюсь, увижу его на балу. Посмотрю. Если всё изменилось, я это пойму сразу.

Хотела я его видеть? Да, хотела. Боялась разочароваться? Тоже да.

Но не ехать было невозможно.

Новый год встретили скромно, по-домашнему, как принято было в дедушкиной семье. Нарядили ёлку и накрыли стол разными вкусностями. Тихо, уютно, по-семейному.

За столом дедушка вдруг заговорил